ГЛАВНАЯ СТИХИ и ПРОЗА Авторы клуба Е. Шевнина Стр.1 2 3 К. Ярыгин Стр.1 2 Л. Бажин Стр.1 2 Е. Храмцова Стр.1 2 А. Дряхлов Стр. 1 Т. Зыкова Стр. 1 Т. Борщёва Стр. 1 Н. Пушкина Стр. 1 В. Репина Стр. 1 С. Перевалова Стр. 1 А. Мершиёв Стр. 1 О. Гайдадина Стр. 1 С. Вачевских Стр. 1 Г. Замятина Стр. 1 В. Шувалова Стр. 1 О. Максимова Стр. 1 Т. Гречкина Стр.1 Г.Э.Педаяс Стр.1 А. Лачкова Стр.1 Н. Ворожцова Стр. 1 Н. Катаргина Стр. 1 К. Пономарёв Стр. 1 В. Гасников Стр. 1 М.Кузнецова Стр. 1 Гости клуба А. Докучаев Стр.1 Е. Изместьев Стр.1 В. Фокин Стр.1 Сборники "О войне" Стр.1  2  3  4 "Было бы..."1  2  3  4 "Время молодых" Стр.1 "В начале века"  1 2 3 ПОЗДРАВЛЯЛКИ! Стихи от авторов клуба, посвящённые друзьям Наша жизнь: за годом год Отчёт за 2009г НОВОСТИ Газета План мероприятий ПАМЯТИ Л. Ишутиновой О НАС История создания Координаты Гостевая книга	Авторы клуба - Ярыгин Константин Геннадьевич   Ярыгин Константин закончил Оричевскую среднюю школу № 2.Писать начал в 9 классе. На текущий момент – автор мистических романов и свыше 10 рассказов. Учится на 4 курсе филфака ВГГУ. В 2009 году стал победителем конкурса молодых кировских литераторов, который проводила областная газета «Вести».   Электронная почта: aal8@Rambler.ru  Читайте произведения автора в тематических сборниках клуба: Было бы проще жить, если б не мучили строчки... Есть память, которой не будет забвенья Социофобия (txt, в новой вкладке) Стр. 1: Агент по продаже душ. Рыцарь и адепт. Бронзовый бог. Наследство. Сновидение Стр. 2 : В мире мертвых. Ночное сияние. Гениев больше не будет. Рай. Тишина.      Агент по продаже душ    Михаил Коркин, агент по продаже недвижимости крупной московской фирмы сидел в своём кабинете, развалившись в кресле, и листал журнал Playboy. Посетителей не было. Да и какие посетители могут быть в такую жару? Может, ближе к вечеру кто-нибудь придёт, а пока можно расслабиться и не думать о работе.    - Добрый день.    Коркин вздрогнул и уронил журнал на пол. Перед его столом стоял неизвестно откуда взявшийся посетитель. Как он смог неслышно войти, даже дверь не скрипнула! Коркин принял деловую позу и дежурно улыбнулся, забыв на некоторое время о валяющемся журнале.    - Здравствуйте. Чем могу вам помочь?    Незнакомый посетитель, высокий худой человек с резкими чертами лица и пронзительным взглядом чёрных глаз, усмехнулся.    - У меня к вам дело, господин агент по продаже… Можно присесть?    Михаил кивнул. Пока незнакомец садился, он быстро поднял журнал с пола и бросил его в ящик стола.    - Так какое у вас дело, господин?..    - Вельзевул.    - Какая странная фамилия. Но знакомая. Вы работали в нашей фирме?    - Нет, - рассмеялся мужчина, - в вашей фирме я не работал. Но я уверен, что вы меня знаете. Просто немного забыли. Итак, о деле, в котором вы, как агент по продаже, должны мне помочь. Я скупаю души.    Коркин с удивлением посмотрел на посетителя. Что значит «Скупаю души»? Может, душами называются земельные участки в Китае или Японии?    - Недвижимость мы продаём только по России.    - Какую недвижимость? Я говорю про души.    - Если вы не имеете в виду земельные участки, постройки, здания, квартиры и прочее, боюсь, ничем не смогу вам помочь, - развёл руками Коркин. Он начал подозревать, что посетитель не в своём уме.    - Мне не нужна земля, мне нужны человеческие души, в последнее время у меня их мало. А куда я без них? Куда?    И тут Коркин вспомнил, что Вельзевул – это дьявол. Действительно, куда дьявол без человеческих душ? «Малый возомнил себя дьяволом и пришёл ко мне покупать души. У него, наверное, шизофрения, - понял Михаил, - и что с ним делать? Очевидно, надо отвязаться от этого психа, не разозлив его. Тогда придётся ему подыграть».    - А души оптом покупаете или в розницу?    Посетитель непонимающе заморгал. Ну конечно, болезнь могла удалить из его памяти такое понятие как «оптом и в розницу».    - Чем больше, тем лучше, - ответил сумасшедший решительно.    - А деньги на покупку у вас есть? – спросил Коркин, решив: «Если у него нет денег, вызову охрану». Но деньги у посетителя оказались. Из неизвестно откуда взявшегося чемоданчика он высыпал на стол целую груду денежных пачек! У Коркина перехватило дыхание. «Нет, так просто я его не прогоню», - подумал он.    - Подождите, у меня был где-то участок с душами, - пробормотал агент, открыл нижний ящик стола и стал рыться в старых бумагах. Сумасшедший посетитель терпеливо ждал.    - А, вот, нашёл. Участок в деревне Тендрюки, Нарымский район, Ханты-Мансийский автономный округ. А душ тут… э-э-э, двести. Хватит для начала, думаю? Вот документы на дом, вот справка и расписка. Деньги – триста тысяч рублей – можете оставить мне.    - Да, конечно. – Покупатель отобрал несколько пачек, остальные побросал в чемодан и направился к выходу.    - Погодите, вы не расписались, - заметил Коркин. Мужчина вернулся и явно нехотя поставил на бланке неразборчивую подпись.    - Теперь всё?    - Теперь всё. Кстати, вы что, собираетесь прямо сегодня отправиться в Ханты-Мансийск?    - Да.    - Тогда советую, пока вы ещё в Москве, заглянуть к моему другу. Он менеджер, тоже иногда торгует душами, - Коркин написал на листке блокнота нужный адрес и вручил его Вельзевулу.    Когда тот вышел, Коркин позвонил другу-менеджеру.    - Серёга? Слушай, к тебе сейчас человек придёт, он слегка чокнутый, но ты его не бойся, а попробуй продать ему что-нибудь. Он купит, у него денег полно! Только что я ему всучил развалившийся дом в заброшенной деревне, представляешь? Ладно, давай.    Затем Коркин пересчитал лежащие на столе деньги, проверил подлинность каждой купюры и спрятал все в свой пакет. Внезапный хлопок двери заставил его вздрогнуть – на пороге стоял покупатель развалившегося дома.    - Забыли что-то? – расплылся в улыбке агент.    - Да. Забыл сказать, что вернусь за новыми душами. Ждите, агент по продаже.    Сказав это, Вельзевул вышел из кабинета и притворил дверь. В коридоре никого не было. Он дунул на свой чемоданчик, и тот исчез.    - Вернусь, обязательно вернусь, - пропел он и, вспыхнув, исчез вслед за чемоданчиком. На паркете остались только следы пепла.      Рыцарь и адепт.        …Рыцарь Георг скакал уже почти полдня. Стемнело, когда он достиг небольшого леска, за которым находился замок красавицы Хельги, его нежной возлюбленной. Но конь вдруг остановился, и рыцарь задумался, глядя на мрачные вековые деревья: не стоит ли объехать другой дорогой? Но мысль о Хельге и предстоящем поединке с соперником – графом Адамом, подстегнула его; он тронул коня и въехал в лес.    Он уже почти достиг своей цели – замок виднелся из-за деревьев – как навстречу Георгу вышла длинная фигура в драном сером плаще, который волочился по земле словно простыня. Рыцарь похолодел: это был один из магов-адептов демона Андрамелеха, а это значило, что Георгу не уйти живым. Ведь всем изве6стны деяния адептов Андрамелеха – они убивают любого, кто встречается на их пути, а тело потом используют для своих ритуалов. Или вообще съедают…    Рыцарь схватился за меч, но тот словно прилип к ножнам; он ударил коня шпорами, но тот не сдвинулся с места.    - Куда держит путь славный рыцарь Георг? – неприятным, тонким голосом спросило существо в плаще (это не человек, можно было не сомневаться). Серый капюшон скрывал отчасти его лицо, чему Георг был отчасти даже рад.    - Я еду к своей любимой, - сказал он, приготовившись бесславно умереть от рук, нет, даже не от рук, а от одной только воли этой твари.    - К Хельге. Настолько любишь ее, что не боишься сразиться с Адамом, который явно сильнее тебя?    - К чему эти вопросы, если ты читаешь мои мысли?! Скорей завершай свое черное дело!    Адепт некоторое время смотрел на него, затем шагнул в сторону. Конь Георга сам двинулся вперед.    - Ты меня отпускаешь? – не смог скрыть удивления рыцарь.    - Проезжай, - ответил маг довольно добродушно, и Георг, получивший эту милость, пришпорил коня.    Адепт побрел дальше. Он подарил рыцарю не жизнь, а всего лишь надежду, отсрочил приговор судьбы. Георг не знал, что ему суждено погибнуть от руки Адама, и Хельга достанется не ему. Адепт же увидел это и решил подарить рыцарю еще несколько часов жизни. Милосердие он проявил или жестокость? Он шагал по лесу, думая об этом, и его серый плащ печально шуршал по земле.     15.10.2007              Бронзовый бог.            Богата и прекрасна Самария! Её столица Киссон – жемчужина на лике земли! Радуются и процветают жители Самарии пред очами своего всемилостивого бога Ваала, чей пятиметровый бронзовый идол стоит в храме в центре столицы.    Но подходят к концу времена изобилия – с запада к Самарии подъехал всадник на тощей кляче. Он был как скелет, обтянутый сероватой кожей, и только сверкающие глаза говорили, что это не мертвец. Всадник снял со спины торбу, развязал, - и из нее вылетели стаи саранчи, тут же устремившиеся на посевы.    В стране начался голод. Жрец обратился к народу, чтобы они дружно молились Ваалу.    Но Ваал не помог, ибо время мира кончилось – с востока к Самарии подъехал всадник в черных доспехах, с мечем на поясе. Он снял с плеча лук и послал стрелу, которая поразила в сердце короля Самарии. Вспыхнула война с соседним государством, так как наследник-принц думал, что его отца убил посланник из той страны.    Войска, отправленные отомстить за короля и заодно награбить съестного, вернулись, преследуемые чужеземцами, которые прошлись огнем и мечем по стране.    Дабы обратить к себе взор Ваала, жрецы принесли ему в жертву девственницу и младенца, но пятиметровый бог хранил молчание.    Да, настал конец былым временам… С юга к стране приблизился всадник в гнойных бинтах; вокруг него вились мухи. Он бросил на землю корзину, из которой потекли крысы, несущие на себе чуму.    Теперь надеяться было не на кого, кроме Ваала, который все так же неподвижно стоял в храме. Его служители носились по улицам, принося в жертвы всех, кто попадался им на глаза, а в храме жрецы творили молебны, не замечая творившегося в городе хаоса.    …И вот с севера прискакал последний всадник. Он был в черном балахоне и с косой. Не останавливаясь, он проскакал прямо в Киссон, и остальные три всадника присоединились к нему.    Вчетвером они проехали по городу, минуя гробы и трупы, жертвенные костры и горящие здания. Они держали путь к единственному месту, где еще теплилась жизнь – к храму.    Они въехали внутрь и окружили идола, у подножия которого, окруженный мертвецами, сидел, сжавшись, главный жрец.    - Ваал… - прошептал он.    - Не поможет тебе твой бог. Ведь он целиком из бронзы, - рассмеялись всадники, и тьма опустилась на Киссон. А когда она рассеялась, в городе не осталось ни единого живого существа. Только бронзовый Ваал возвышался в своем храме над трупами, как памятник былым временам и слепой вере людей.     15.10.2007              Наследство         1     Я находился в депрессии, когда позвонил этот человек – доктор Василий Журавин – и сообщил мне, что мой брат Виктор при смерти, что он хочет меня увидеть в последний раз и что он хочет отписать мне все свое имущество, так как других наследников у него нет. Вначале я говорил с доктором раздраженно, потому что своей новостью он ухудшил мое душевное состояние – ужасно, что мой единственный брат умирает, а мне надо ехать к нему в другой город, тратить последние деньги и, возможно, тратиться на похороны… Но как только доктор сказал, что Виктор отпишет мне имущество, настроение мое изменилось в лучшую сторону, и я сказал, что непременно приеду.    Почти сразу после этого разговора я стал собираться в дорогу. Предстояло ехать в Волгоград, до которого, если ехать на поезде, сутки пути.    Собрал сумку, посчитал пожитки – хватит на билет туда и на билет обратно. Зато после путешествия в карманах останутся сущие копейки. Денег у меня было очень мало, и это было одной из причин депрессии, о которой я уже упоминал. Денег на жизнь не хватало, а постоянного заработка я не имел! Кроме того, я не был женат, родители мои не так давно умерли, а всем друзьям я уже успел задолжать, так что мое финансовое положение было катастрофическим. Вот почему известие о близкой смерти брата я принял почти с радостью, хотя следовало бы печалиться – как-никак, родной брат при смерти. Но какая радость, что он меня не забыл и решил оставить наследство!    Подумав, я решил перебраться в Волгоград насовсем. Начну там новую жизнь, а старые долги пусть горят огнем. Исчезну, и никто меня не найдет! Впрочем, если что, всегда могу вернуться.    Итак, я собрал сумку и отправился на вокзал. Взял только самое необходимое, а остальные вещи оставил на квартире. Если понадобятся – вернусь потом за ними. Не тащить же с собой кучу сумок!    По дороге на вокзал попал под дождь. В этом августе дожди идут чуть ли не каждый день. Кажется, только что светило солнце, а небо было чистым – как вдруг польет.    Так и в этот раз. Дождь был не сильным, но, как говорится, «мочистым», поэтому на вокзал я пришел промокший и злой.    Купил билет. Ближайший поезд до Волгограда должен был отправляться вечером, и у меня в запасе было еще шесть часов свободного времени, которые я решил провести в зале ожидания. Не идти же обратно на квартиру, да еще в такую погоду.    В зале народа было немного. Я сел поближе к окну, поставил под сиденье сумку и от нечего делать задумался. Доктор по телефону сказал, что брат собирается передать мне все имущество, стало быть, других наследников у него нет. Значит он, как и я, не женат и детей не имеет. Странно, пора бы ему – под сорок лет ведь уже… А может он, как и я, нищий, и все его наследство поместится в такой же, как у меня, сумке? Да, это будет нечто: съездить туда и обратно просто так, только чтобы умирающего братца повидать! Нет, не надо думать, что я эгоист, помешанный на деньгах, для которого родной брат ничего не значит – значит, да еще как! Можно сказать, он все, что у меня в этой жизни осталось. Когда он умрет, я вообще останусь один как перст. Но все-таки я его не видел больше десяти лет, только открытки и письма получал, да и то в последние годы все реже и реже. Мы стали забывать друг о друге, поглощенные своими проблемами, и в этом виноваты мы оба. Если бы так дальше продолжалось, мы, наверное, вообще забыли бы друг друга..    Нет, я бы все равно поехал к нему, даже если бы денег у меня вообще не было, и не было бы обещано никакого наследства. Ведь так? – спрашиваю я себя и отвечаю: конечно! Но в глубине души копошится что-то, или кто-то, который смотрит ехидными глазками и безмолвно вопрошает: да неужели? А может, не поехал бы?    Да ну, к черту все это самокопание, оно никогда никого до добра не доводило. К черту все эти «если бы да кабы». Так до чего угодно додуматься можно. Сейчас вся истина в том, что я собрался ехать к брату, купил билет и жду поезд, а если бы не собрался и не купил – это была бы совсем другая история.    Так за бесполезными раздумьями прошел час. Осталось еще пять. Сидеть надоело, и я решил пройтись до ближайшего кафе. Тем более, что дождь закончился, и на небо вновь вернулось августовское солнце. Одежда на мне тоже успела высохнуть. Конечно, можно было посидеть тут же, в вокзальном кафе, но ведь все, что продают на территории вокзала, в два раза дороже, чем обычно. Я все удивляюсь: кто здесь что-то покупает? Гости города, не иначе.    Итак, чтобы убить время, я пошел в кафе. Там можно будет посидеть еще часик, потом побродить по городу, ну, а оставшееся время, так и быть проведу на вокзале.              2    В Волгоград я приехал во второй половине дня. В дороге ничего не произошло: большую часть времени я спал, точнее, пытался спать – можно ли выспаться в поезде, когда все кругом шумит, стучит, а на полке жестко и холодно, да к тому же народ туда-сюда ходит – того и гляди своруют у тебя что-нибудь, или еще что похуже сделают… Но напрасно я трясся – ничего плохого не произошло, хулиганы и мошенники меня не беспокоили, и я благополучно добрался до Волгограда.    Теперь надо было найти улицу Александра Невского, дом четыре – этот адрес продиктовал мне доктор. Пришлось взять такси и расстаться со стольником…    Ехали долго. Город произвел на меня мрачное впечатление – наверное из-за того, что небо было хмурое, затянутое тучами, - того и гляди, польет дождь. Кроме того, мне хотелось есть и спать. Из-за всего этого я был не в духе. Да еще мне мерещилось, что эта улица Невского находится где-то у черта на куличках, в самых трущобах, и дома там деревянные, ветхие, покосившиеся… Тьфу! Хоть бы оказалось по-другому. Пусть это будет улица в чистом районе, где тихо и спокойно, дом пусть будет благоустроенный, а квартира – двухкомнатная. На втором или третьем этаже…    Я настолько углубился в размышления и мечты, что когда такси остановилось, и водитель сказал «приехали», я вздрогнул.    Улица Невского находилась на окраине города. Здесь стояли большей частью аккуратные кирпичные домики, но были и особняки, обнесенные высокими заборами.    Я расплатился и вышел. Табличка «№4» висела на заборе одного из особняков. Это был двухэтажный дом из белого кирпича с двускатной крышей. Не шедевр архитектуры, но жить в таком можно, причем весьма и весьма неплохо. Неужели Виктор отгрохал такой коттедж? Неплохо устроился!    Я вошел через калитку и по тропинке, выложенной каменной плиткой, подошел к входной двери. Позвонил. Мне открыл лысоватый мужичонка, видимо, кто-то из прислуги (как оказалось, я не ошибся).    - Здесь живет Виктор Феоктистов? – мужик утвердительно кивнул. – Я его брат из Ульяновска.    - Да, он вас ждет. Проходите, - и я вслед за ним прошел в дом, где меня и встретил доктор Журавин.    Доктор показался мне неприятным типом, он был каким-то жирным и лоснящимся. Тряся мне руку, он все приговаривал: «Я рад, я рад, очень жаль, очень жаль…» При этом он задыхался, будто перед тем бегал трусцой по всему дому. Что ж, одышка – проблема полных людей.    Мы сели в гостиной на диван и Журавин стал мне объяснять, чем болен брат. Из его сбивчивой речи, пересыпаемой медицинскими терминами, я понял только то, что у Виктора что-то с сердцем, и что он проживет еще максимум неделю. Лечение бесполезно, и больного по его просьбе перевезли домой. Во время этой беседы я кивал и горестно вздыхал, думая: «Когда же окончится эта трескотня, и я увижу брата? А потом мне может дадут пообедать?»    Наконец это произошло. Журавин прервал свои объяснения и предложил мне пройти в комнату брата. И тут же все мысли о голоде и о других проблемах испарились: сейчас я его увижу! Я увижу Витю, которого не видел так давно! От внезапного волнения меня даже прошиб пот, и во рту пересохло.    - Скажите, доктор, он очень плох? Он меня узнает? Он может говорить? – спросил я севшим голосом.    - О, не беспокойтесь, он полностью в своем уме! И он наверное уже ждет. Так что пойдемте.    - Пойдемте, - буркнул я. Мы поднялись с дивана и прошли в другую комнату первого этажа.    Комната эта была угловой, маленькой, с единственным окном, закрытым жалюзи, так что в ней царил полумрак. Виктор лежал на спине на кровати, рядом находился столик, на котором стояли различные лекарства; между этих коробочек и склянок гордо возвышалась бутылка вина.    Брат сильно изменился: похудел, постарел. Лицо с заострившимися чертами было бледно и спокойно. Я бы даже сказал, что это было умиротворенное лицо человека, который простился со всем земным и приготовился к жизни вечной. Увидев меня, он улыбнулся.    - А, Слава! Как я рад! Как доехал? Садись, чего встал на пороге?    - Я вас оставлю, - прошептал доктор и ушел. Я взял стул, на котором висела какая-то одежда, придвинул его к кровати и сел. Пожал Виктору руку – она оказалась сухой и холодной.    - Думаю: не умру, пока тебя не увижу, - промолвил он, так же улыбаясь.    - Да ну… - буркнул я, не зная, что сказать, и вдруг на кровати, у стены, что-то зашевелилось. Я перевел взгляд – там был кот. До этого он неподвижно лежал, сливаясь в полутьме со цветом одеяла, вот я его и не заметил. Кот был темно-серый, с белым пятном на груди. Теперь он поднял голову и смотрел на меня, словно сердился, что я нарушил их с Виктором уединение.    - Расскажи хоть, как живешь, - попросил брат, и я начал рассказывать о своей жизни в Ульяновске, а Виктор слушал, поглаживая кота, который затих, положив голову на лапы.    Я рассказал про свои дела, про неудачный бизнес, принесший только убытки, про аферу, в которую меня втянули какие-то мошенники – я тогда чуть не сел в тюрьму вместе с ними. Мало того, что я тогда потерял кучу денег, так пришлось и взятки кое-кому давать, чтобы не посадили. Влез в долги. Пришлось продать машину и сменить квартиру на более дешевую. Но деньги еще оставались, и я вложил их в новое дело, которое тоже прогорело, не принеся больших доходов, и я остался, что называется, у разбитого корыта. Впору устраиваться на обычную работу – куда возьмут, но ведь сейчас с работой ситуация плохая – разве что дворником, охранником или продавцом возьмут.    Я так увлекся, рассказывая про все эти злоключения, что позабыл о голоде и о времени. Хорошо, брат меня прервал, а то я мог бы рассказывать о своих незавидных делах до глубокого вечера.    - Хм, хм, невесело, - сказал он, как бы подводя итог сказанному мной. – А с личной жизнью как?    А как могло быть? Я не женился, детей у меня не было, да и не хотелось всем этим заниматься, да и времени не было… Да, я крутил романы то с одной, то с другой, но ни к чему серьезному это не привело и привести не могло. Все это я перед Витей и выложил. Он некоторое время молчал, затем взял со стола бутылку и сделал порядочный глоток.    - Помнишь, как нас отец воспитывал? – неожиданно спросил он и сам же ответил:    - Для нашего отца главным в жизни были деньги. Он всю жизнь за ними гонялся. И нам говорил, что имея деньги, мы можем все; владея деньгами, мы владеем всем. Помнишь?    - Ты упростил, конечно, но в целом все верно, - ответил я. – И вообще-то он был прав. Не во всем, может быть, но тем не менее… По-твоему, он был не прав?    - Не прав. Я, как и ты, гонялся всю жизнь за деньгами, нажил капитал, но разве я унесу его с собой в могилу? И что мне дали деньги, кроме разочарований и пустоты… пустоты в душе. Когда-нибудь приходится остановиться и признать, что ты прожил жизнь зря: позади годы работы из-за денег, впереди – пустота. Можешь ее не замечать и продолжать жить дальше, приращивая богатство, буквально живя ради него, но потом все равно придется остановиться и признать, что ты где-то ошибся. И может, ты начал бы жить заново, но второго шанса уже не дается.    - Не сомневаюсь, что ты жил достойно, и я хотел бы прожить так же, - ответил я. – Жаль, что все так получилось. Тут бы и начать жить, а… - я запнулся. Потянуло заплакать, но слез не было, и я только тяжело вздохнул, показав этим, что сочувствую и понимаю Виктора, о чем бы он там ни говорил. – Да, раньше позднее умирали. Вот и отец говорил постоянно, помнишь? Что с каждым поколением жизнь сокращается…    - Ничто не исчезает бесследно, не умирает. Душа бессмертна. Куда она уходит – загадка, но я думаю, душа умершего все же наблюдает за жизнью на земле. А если подумать, в мире столько необычного, что загробная жизнь кажется простым и естественным делом. Может, нас окружают всевозможные духи, кто-то из них вмешивается в наши дела, кто-то нет, кто-то судит нас, кто-то вредит нам, а мы ничего не видим и не понимаем, - и взгляд Виктора остановился на коте. Он словно задумался о чем-то нехорошем – выражение его лица стало хмурым. Я не решался продолжить разговор, тем более, спорить с ним, - и так, по-видимому наговорил лишнего. Если Виктор ударился в мистицизм и религию, это его дело. На пороге смерти все мы, может быть, будем думать только о том, что ждет впереди, и надеяться, что душа бессмертна.    - Я, как и ты, не женился, - нарушил молчание брат. При этих словах кот спрыгнул с кровати, подошел к двери, держа хвост трубой, мордочкой открыл ее и выскользнул из комнаты. Виктор проводил его взглядом, потом продолжил, - так вот, и любви настоящей у меня не было. И наследников у меня, кроме тебя, нет. Так что я оставил тебе весь свой капитал и недвижимость – надеюсь, ты сумеешь всем этим распорядиться. И кроме этого, я оставляю в наследство своего кота. Обещай, что будешь заботиться о нем, не обижать и как следует ухаживать.    - Ладно, обещаю. Он так тебе дорог?    - Очень. Я делил с ним свое одиночество, кроме того… он как талисман: как только он у меня появился, дела пошли в гору. Он как живой памятник лучшим дням моей жизни. Жаль, что приходится все оставлять… - брат закрыл глаза, и его лицо стало вдруг холодным и отчужденным.    - Надо же, - буркнул я. – Как хоть его звать?    - Кого? – не открывая глаз, спросил Витя.    - Ну кота-то.    - Так же, как и меня… Слушай, ты же наверное проголодался? Сходи на кухню, там Олег ужин приготовил… к твоему приезду.    - Угу, я пойду. Отдыхай, - сказал я и тихо вышел. Только я прикрыл за собой дверь, из комнаты донеслось чертыханье и легкое дребезжание – кажется, Виктор опять взялся за бутылку.    «Наверное, не хочет расставаться со всем, что нажил, - подумалось мне. – И немудрено. А все эти разговоры – для успокоения совести. Хотя, наверное, ему, умирающему, виднее. Ну, я-то не собираюсь пока на тот свет!»    Еще и кота мне навязал. Ладно, черт с ним, кошек я в принципе люблю. Странно только, что брат его назвал так же, как себя. Интересно, зачем?     ***     Обед, точнее, ужин, был превосходный – курица, жаренная в микроволновке и чай с вафлями. Ел я один: доктор куда-то ушел, а горничный Олег мне компании не составил.    После ужина Олег проводил меня в отведенную мне комнату. Она находилась на втором этаже и размерами в два раза превосходила ту комнату, в которой лежал Виктор. Возможно, это была его спальня, но затем он почему-то перебрался в комнату на первом этаже. Кто его знает – зачем. Братец всегда был со странностями. Стоит только вспомнить сегодняшний разговор, где он так обрушивался на деньги. Ну ему-то, понятно, сейчас не до денег, но по-моему очевидно, что для всех ныне живущих деньги есть, так сказать, насущная необходимость! Чем их больше – тем лучше. Конечно, надо заботиться о душе и все такое, я не отрицаю, но нельзя же бросаться в крайности! Это делают только сумасшедшие, да вот умирающие. Да еще, может, некоторые малоимущие, которые на самом деле завидуют богатым и втайне желают быть такими как они. Ладно, оставлю это все при себе. Не спорить же с братом по этому поводу!    - Правда, что Виктор назвал кота своим именем? – спросил я Олега, который уже выходил из спальни, но, услышав мой вопрос, задержался.    - Нет, не совсем. Кота зовут Виктор, - кличка была произнесена с ударением на «о».    «Один черт», - подумал я.    - Виктор сказал, что он – часть наследства. Сколько лет кот живет у Вити? – полюбопытствовал я.    - Лет пять, может, - подумав, ответил горничный. – Ваш брат очень дорожит им. Знаете, он был очень одинок. Он считал кота своим единственным другом.    - Угу, понятно, - бросил я, давая понять, что разговор окончен. Меня неприятно поразило, что о брате говорят уже в прошедшем времени, но придираться к этому не стал. Олег вышел из комнаты, я остался один.    Кроме двухместной кровати в спальне был шкаф, столик с зеркалом, пара стульев и тумбочка с небольшим телевизором на ней.    Времени было еще много. Что делать? Можно было побродить по дому, но как-то не хотелось: я чувствовал себя гостем, а разве гостям позволено бродить по чужому дому? Поэтому я решил посмотреть телевизор, а затем ложиться спать.    Телик я смотрел до одиннадцати вечера, переключая с канала на канал, потом мне это занятие надоело, и я разделся и лег спать.    Как всегда бывает: если спишь в незнакомом месте, сон долго не приходит. Я не спал, наверное, до часу – все ворочался с боку на бок, потом вроде бы заснул, но вскоре очнулся: приснилось что-то, оставившее после себя смутное чувство страха. Что было во сне, я забыл, как только открыл глаза.    В комнате царил мрак. Я повернулся на другой бок (страх после сна уже почти исчез) и попытался заснуть заново, как вдруг краем уха услышал сзади какой-то непонятный шум, и в этот же момент что-то на меня свалилось, рухнуло, или кто-то вцепился в меня – спросонья я не смог понять, поэтому испугался и даже вскрикнул. Тут до меня дошло, что ничего сверху обрушиться не могло, и это всего лишь кот… чертов кот запрыгнул ко мне на кровать! Бубня под нос ругательства, я вскочил с кровати и включил свет. Так и есть – серая бестия устроилась на кровати и щурит на меня свои желтые глаза!    В общих чертах объяснив Виктору, куда ему следует идти после посещения моей комнаты, я подхватил его и выставил за дверь, защелкнув замок дверной ручки – теперь-то не откроет!    Успокоившись, я лег обратно в кровать и заснул. Больше меня до самого утра никто не беспокоил.          3     Утром к нам приехал какой-то юрист-нотариус с документами по поводу наследства. От меня требовалось только расписаться в нужных местах, что я и сделал. Юрист остался на завтрак, а я, выпив одну чашку кофе, ознакомился с его бумагами. Итак, брат оставил мне свой дом, участок, гараж, машину («Рено», однако) и немного денег наличными – пятьдесят тысяч рублей. Превосходно! Разве мог я мечтать о лучшем?    Когда юрист ушел, Олег проворчал вслед ему:    - Еще им платили, чтобы все сделали быстро и без лишней волокиты, как они любят. Бюрократы!    - И не говори. Всем бы только дай… - сочувственно поддакнул я.    - Никто за просто так не делает, - кивнул он.    Может, мы поговорили бы еще на эту тему, но тут приехал доктор Журавин.    - Как там больной? – спросил он с порога. Олег ответил, что состояние Виктора не изменилось.    - Сейчас посмотрим, - пропыхтел доктор и пошел в комнату больного. Я хотел пойти с ним, но что-то меня задержало на кухне. Я сидел там, пока Журавин не вышел от Виктора.    - Да, вроде бы ничего, - сказал он. – Все нормально. Олег, будь добр, налей мне кофейку!    Я прошел в комнату к Виктору. Тот, увидев меня, слабо улыбнулся.    - Чувствую, мне недолго осталось, - проронил он. – Ну, до послезавтра-то дотяну как-нибудь.    - Да ну, не бери в голову, что за пессимизм! – нарочно весело сказал я.    - Утешать меня не надо, я даже рад, что умру, - на полном серьезе произнес брат. – Жалеть о том, чего не может быть – глупо. Нужно радоваться, что душа моя перейдет в лучший мир.    «Он в это верит? – мелькнуло у меня в голове. – А почему ему не верить? Что ему еще осталось?»    - И нечего так смотреть. Мы с Виктором знаем, что это правда. Так, Виктор?    - Мя-яу! – хрипло донеслось откуда то спереди, и, подняв глаза, я увидел виновника моего ночного переполоха – кот сидел на подоконнике между цветочных горшков.    - Ну вот, - рассмеялся Виктор, - он подтверждает. Он точно знает, не сомневайся.    - Угу, - буркнул я, не зная, что тут еще можно сказать.    - Ты ведь присмотришь за ним, когда меня не будет? – думаю, этот вопрос брат адресовал мне, но на него своим «мяу» откликнулся кошак. Я тоже сказал «угу». Брат ухмыльнулься и перевел разговор на какие-то пустяки. Виктор совсем не походил на умирающего, и из его комнаты я вышел с уверенностью, что он протянет еще неделю. Ну и ради бога! Как бы я хотел, чтоб он не умер! Но… с другой стороны, наследство…    Все, не думать об этом! Что есть то есть, и мне этого не изменить. Пусть все движется по своему пути. Если Виктору суждено умереть – что ж, такова воля господня. Мне остается только удивляться его невозмутимости. Вот бы так же, с таким же настроем, встретить свою смерть! Ну, естественно, не в таком возрасте, а лет этак в семьдесят…    И, отбросив печальные мысли, я решил прогуляться по Волгограду. Погода была замечательной: солнце, легкий ветерок, достаточно тепло, но не жарко – отличный августовский день!     ***     Я планировал гулять по Волгограду весь день, осмотреть город, достопримечательности… но не получилось. Я смог побродить по улицам до обеда, после чего недомогание, преследующее меня с утра, усилилось, и я поплелся обратно в дом Виктора.    По-видимому, я простудился вчера в поезде. Сегодня с утра в горле першило, а ближе к полудню стал чувствоваться жар и слабость. Надо же было заболеть именно в такое время!    По дороге домой (я уже почти считал дом Виктора своим) я зашел в аптеку и накупил лекарств, которыми обычно все пользуются при самолечении: леденцы от боли в горле, различные настойки для полоскания и жаропонижающее.    Из-за чертовой болезни, вымотавшей меня, я пришел домой совершенно обессиленным и сразу свалился на кровать. Во глотке было прескверно – лучшего слова не подберешь, - голова горела. Немного отдохнув, я принялся за самолечение: стал полоскать горло и пить настойки.    Журавина, как назло, не оказалось – он уехал к себе и просил позвонить, если что-то случится с Виктором. Олег предложил вызвать его, чтобы он меня осмотрел, но я отказался. В конце концов, ничего страшного, обычная простуда.    К вечеру, естественно, стало хуже. Температура поднялась до тридцати девяти, я принял жаропонижающее и лег спать. Брат из своей комнаты посылал Олега узнать, все ли со мной в порядке. Я передал, что все в порядке, обычная простуда, но комнаты мне лучше в этот вечер не покидать, - и все такое.    - Угораздило же вас летом заболеть, - сказал Олег, прежде чем меня покинуть. Я уже лежал под одеялом, хотя на улице еще было светло.    - В поезде прохватило, кажется. Защелкни дверь на замок, а то кот может открыть…    Олег ушел, замок щелкнул, и я провалился в тяжелый, граничивший с бредом, сон.    Где-то до середины ночи я лежал в забытьи, потом очнулся. В комнате было темно, колыхались длинные тени, изо всех углов доносились шорохи… или то звенело у меня в ушах?    Такое чувство, что горло полно слизи… я сделал пару глотков из стакана, приготовленного с вечера и вновь обессилено откинулся на подушку. И только я закрыл глаза, чтобы снова уйти в царство сна, как до ушей донесся некий звук, точнее, звуки – кошачье мяуканье!    Как Виктор мог войти, если дверь закрыта? Или он мяучит за дверью? Я открыл глаза и приподнялся на локтях, и тут же мне бросилось в глаза то, что одна из непонятных теней имеет человеческие очертания. Кто-то стоял у стены, напротив моей кровати, но кто это – в полутьме разглядеть я не мог.    - Кто там? – прошептал я. – Олег, ты?    Мяуканье не прекращалось. Однообразные «мяу-мяу-мяу» все повторялись и повторялись, причем, кажется, мяуканье доносилось откуда-то сзади кровати. Развернуться и посмотреть я не мог – мой взгляд был прикован к человеческой фигуре.    - Кто здесь? – вскрикнул я и услышал шепот. Звуки были быстрыми, неразборчивыми, я не мог ничего понять. От страха меня прошиб пот. И тут… тень стала приближаться!    Я схватил стакан с водой, намереваясь, если что-нибудь произойдет, бросить его в пришельца, как вдруг разглядел в лице человека знакомые черты – это был мой брат!    Вздрогнув, я пролил воду на кровать. Виктор шел ко мне, кот пронзительно мяукал, и тут комнату озарила вспышка света – свет пробежал по стене, переместился на потолок, и исчез; комната снова погрузилась в темноту. Но свет отвлек мое внимание от Виктора, который подошел вплотную к кровати. Только это был не Виктор; это была какая-то огромная страшная фигура, нависающая надо мной своей черной массой и издающая звуки, похожие на кошачье шипение, но вместе с тем эти звуки походили и на человеческий шепот…    Я закричал, накрылся с головой одеялом, только бы не видеть этого ужаса и кажется, потерял сознание.    Дальнейшее помню смутно. Точнее, совсем не помню. От остатка ночи в памяти остались лишь смутные обрывки: тени, жара, проезжающая машина, на минуту осветившая комнату отблесками фар, и снова тьма, тени, жар, жажда, какие-то видения – то ли сны, то ли бред… Казалось, это будет длиться вечно.    Конечно, утро рано или поздно должно было наступить. Я проснулся живой и… не сказать, что здоровый, но самочувствие было гораздо лучше, чем вчера.    Простыни намокли от пота, пустой стакан валялся на полу. Из ночных событий я помнил только видение, закончившееся вспышкой света (сейчас мне стало ясно, что это был отсвет фар проехавшей по улице машины). Что это было, бред? Или, может, в самом деле в комнату ночью заходил Виктор, а все остальное – плод воображения? Может, все это сон?    Но что-то говорило мне, что это не просто больной бред. Возникло предчувствие, что с братом что-то случилось и, может быть, самое страшное…    Я быстро оделся и вышел из комнаты (дверь, запертую с вечера на замок, похоже, никто не открывал). В коридоре я столкнулся с Олегом, собирающимся выносить пакет с мусором.    - Что с Виктором? – спросил я, не скрывая волнения. Должно быть, выглядел я так себе, потому что Олег с испугом отшатнулся, но почти сразу же принял свой обычный невозмутимый вид.    - Ничего, - буркнул он.    - Как ничего? Как ничего? – и я бросился в комнату Виктора; Олег, оставив пакет, пошел следом за мной.    Я распахнул дверь, боясь увидеть… но Виктор лежал на кровати и… читал книгу!    - Привет! Что поднялся в такую рань? Как здоровье? – спросил он, едва взглянув на меня.    - Уже лучше, - ответил я. Все предчувствия тут же рассыпались в прах. – Слушай, ты ночью ко мне не заходил?    - Нет. Я вообще мало куда хожу – из-за болезни нельзя. А что?    «А вино пить можно», - подумал я, а вслух сказал:    - Ничего, похоже, сон приснился, - я поискал глазами кота – того в комнате не наблюдалось. – А где твой кот?    - С гулянки не пришел еще. А что? Ты что-то бледный.    - Это все из-за температуры, - объяснил я. – Не выспался. Но мне уже лучше…    в общем, я вышел от него в полной уверенности, что ночное видение было не более чем бредом. И я отодвинул события этой ночи в дальний угол своей памяти.          4     Брат умер через два дня. Умер тихо, никто даже не услышал… Позавтракал, как обычно выпил вина (он пил каждый день – доктор ему не запрещал), а когда Олег пришел проведать его, Виктор уже не дышал, а на лице его застыло безмятежное выражение.    Спокоен был и кот, лежавший в ногах Виктора. Пока мы суетились, звонили доктору, в морг, куда-то там еще, он все сидел на кровати. Потом его выдворили из дома – чтоб не путался под ногами. Кот где-то пропадал почти неделю, но потом, на третий день после похорон, все-таки вернулся. Моя простуда к тому времени полностью прошла.    Кстати, на похоронах Виктора я познакомился с его партнерами по бизнесу: господами Черемисовым и Троянским. Они предложили мне принять участие в одном выгодном деле, которое они планировали начать еще с Виктором, но из-за его болезни не смогли, - и понеслось.    За полгода мне удалось увеличить доставшийся от брата капитал в три раза. А потом открылись новые перспективы, появились новые компаньоны, новые дела – и деньги потекли рекой.    Естественно, я был этому несказанно рад. Наконец-то началась легкая жизнь, о которой я так мечтал! Я не отказывал себе ни в чем! Я ел изысканные блюда, пил дорогие вина, тратил деньги на женщин - и все это троекратно возвращалось.    Так прошло пять лет. Не прошло – пролетело, как пять минут, в бесконечных кутежах и делах, направленных на увеличение прибыли.    И вот однажды, после одной деловой встречи я завалился домой, уставший и немного пьяный. Было уже за полночь. В потемках я разулся, и только после этого включил свет в коридоре, и вздрогнул – на тумбочке для обуви сидел кот и внимательно смотрел на меня: он был похож на серую сову.    - Брысь отсюда! Тебя Олег не покормил, что ли? – прошипел я и замахнулся на Виктора. Тот спрыгнул с тумбочки и куда-то убежал.    Я разделся и прошел в ванную, оттуда – на кухню. Хотелось пить.    Щелкнул выключателем и оторопел – на моем месте за столом сидел Виктор и смотрел на меня. Затем громко мяукнул – странно, за эти пять лет я не слышал от него не звука, кроме мурлыканья.    Кот, как мне показалось, с укором смотрел на меня. Я, думая, что Олег его не покормил, проверил миску Виктора – нет, она была наполовину полной.    - Какого черта ты тут расселся, у тебя жратвы полно, - произнес я и наклонил стул, дабы кот его покинул. Тот спрыгнул на пол и ушел из кухни, напоследок еще раз мяукнув.    - Что это с ним? – вслух удивился я и, не найдя ответа, выпил кружку воды, как и хотел. Почему-то мне сделалось тревожно… Но надо было идти спать.    Поднимаясь по лестнице, я услышал мяуканье, доносившееся, по-видимому, из моей спальни… да что такое с этим котом? Если он всю ночь будет так орать?    Так и есть – дверь в спальню приоткрыта, а на кровати разлегся Виктор. Растянулся там и мяучит. Это совершенно вывело меня из себя!    - Пошел прочь! – выкрикнул я и шагнул было к кровати, но вдруг дыхание перехватило, перед глазами все поплыло, а сердце словно стиснули ледяной рукой. Я свалился на пол, схватившись за грудь, а в ушах продолжало звучать «мяу-мяу-мяу». С новой вспышкой боли сознание оставило меня.     ***     Очнулся в больнице под капельницей, чуть живой. У кровати стояли два доктора, одним из которых был Журавин.    Увидев, что я очнулся, он произнес:    - Вячеслав Евгеньевич, все позади. Это был сердечный приступ. Вас нашел Олег и позвонил в больницу… это было вчера. То есть, сутки вы провели без сознания.    И тут я все понял. Это не просто сердечный приступ, это…    - Это такая же болезнь, как у Виктора, да? Я тоже скоро умру?    Доктор принялся меня успокаивать, но я не слушал. Я впал в истерику, осознав, что через неделю я сойду в могилу от непонятной болезни, убившей моего брата, а теперь настигнувшей и меня.    - Не хочу умирать! – кричал я. – Вы обязаны меня вылечить! Почему я должен умереть как Виктор? Я не хочу! Вылечите меня, я не пожалею никаких денег! Если я умру, некому будет передать наследство!    Чтобы меня успокоить, доктору пришлось сделать укол – только после него я перестал биться и застыл, повторяя «наследство, наследство, деньги…» а потом меня накрыла тьма. Но это случилось не сразу. Некоторое время я лежал, слыша собственное дыхание, казавшееся чересчур громким. Хлопнула дверь – доктора ушли.    Тьма сгущалась, обволакивала сознание. Последнее, что я запомнил – маленькое тело прыгнуло на кровать, и над ухом раздалось знакомое мурлыканье…     5.03.2009              Сновидение.         Ничего не имеет значения.     Разве это весна? Конец апреля напоминает начало декабря: ветер, снег, холод, усиливающиеся с наступлением вечера. Солнца и в помине нет. Ветер гонит замерзших прохожих по заснеженным улицам. В такую погоду хорошо сидеть дома, наслаждаясь теплом и уютом. Но бывает так, что дома ничуть не теплее, и не температура тому виной, не отопление и не сквозняки. В душе человека тоже может царить зима, которую он обречен постоянно носить в себе. И даже в жаркий летний день в глубине его сердца может лежать лед. Что уж говорить о пасмурном снежном апреле…    Вот и этот человек, обретший зиму своей души. Кто он, точнее «она» - ведь это женщина – неважно. Возможно, она одна из многих. Где она живет, как ее зовут – тоже не имеет значения. Все города похожи друг на друга как братья. Неважно, где она работает и сколько ей лет. Вообще, ничто не имеет значения, кроме ненастья на улице и ненастья в душе этой женщины.    Это произошло месяц назад. Точнее, не месяц, а недели две-три назад… или год-два назад? С чего все началось?    Началось с того, что она влюбилась. Неважно, в кого. В прекрасного молодого человека, прекрасного, как зимний вечер. Он гулял с ней, дарил подарки, даже читал стихи – в общем, занимался всей той чепухой, какой обычно занимаются все влюбленные. Ну, для кого-то это чепуха, а для них это счастье. Они носятся со своей любовью под облаками, пока не случится нечто, свергающее их с высоты на землю.    Так случилось и с ними. Он предпочел ей другую, и с того самого времени все стало несущественным. Все, кроме боли, которую она обрела – теперь боль стала ее возлюбленным. И ничто не в силах было заглушить эту боль.    Дни тянулись один за другим, неотличимые друг от друга, наполненные одними и теми же событиями, одними и теми же мыслями – безотрадными и мрачными. В будущее она не глядела, о настоящем почти не думала: мыслями она постоянно переживала прошлое, совсем недавние времена, когда она была счастлива. И вот все исчезло, оставив лишь холодную пустоту…    Все же три недели или больше прошло с той поры? Она не могла сказать точно. Может, даже больше.    Она смотрела в окно на пасмурный апрель и думала, что когда-нибудь все это прекратится, и она его забудет. Боль уйдет, и все изменится к лучшему. Но никто не мог поддержать ее веру в это. Она была одна. Наедине с собой, наедине с четырьмя стенами – а что могут сказать стены? Когда ты один, единственный советчик – это ты сам. Ты должен делать то, что сам решил. И если ты в чем-то ошибся, вини только себя.    Был… не важно, какой день, который она провела как обычно. Наступил вечер, потом – ночь. Она легла спать. Сон – средство от всех бед, лекарство от недугов; во сне не мучат ни мысли, ни воспоминания. Бывает, сон излечивает раны.    Обычно она не помнила своих снов. Но приснившееся в эту ночь она запомнила хорошо. Сновидение действительно принесло ей облегчение. Холод в душе не исчез, но она на время позабыла о нем, весь следующий день находясь под впечатлением от этого сна.    Ей приснилось, что она находится в каком-то удивительном месте. Она стояла на возвышении, а внизу расстилалась долина, покрытая густым туманом. Кое-где виднелись холмы, поросшие травой и неизвестными цветами. Возможно, на том месте, где она стояла, был когда-то город: кое-где виднелись обломки древних стен; из травы выглядывали каменные плиты. Но нельзя было сказать с уверенностью, было ли это следами рук человеческих, или камни были природными образованиями…    Была светлая ночь. Небосвод усыпали звезды. Травы шелестели.    Некоторое время она стояла, смотря вниз на окутанную туманом долину, а потом разворачивалась и шла меж камней по еле заметной тропинке. Шла довольно долго, пока не подходила к обрыву, противоположный край которого терялся где-то в туманной мгле. Да и был ли он вовсе? Нет, вряд ли.    Внизу, невидимое, шевелилось и дышало море. Она хотела остаться здесь, на краю обрыва, наслаждаясь ночным покоем, как неожиданно заметила мост. Он начинался прямо перед ней и был перекинут через море. Это был необычный мост; он состоял из воздуха и поэтому был едва заметен.    Не думая о том, что ее ждет, она вступила на мост, и воздух выдержал.    Мост изгибался, словно радуга, и вскоре она очутилась на небе – под ней расстилались облака, а над ней висели звезды.    И тут она увидела его. Он шел к ней по воздушному мосту в том самом черном костюме, в котором она когда-то в первый раз его увидела.    Они встретились точно посредине моста.    - Неужели это ты? – спросила она, не веря… точнее, веря происходящему, – иногда сны реальнее действительности.    Он с улыбкой кивнул. О, как она любила эту улыбку! Другой такой не было на целом свете…    - Я так страдала без тебя… - слова, исходящие из самой души, лились, как талая вода. – Ты вернулся ко мне? И мы будем вместе?    Он опять кивнул. Она рассмеялась и обняла его. Они прижались друг к другу, словно сливаясь в одно, где-то между небом и землей, на призрачном мосту.        Утро не принесло ничего нового – только сожаление о том, что волшебный сон кончился и вряд ли когда-нибудь повторится снова.    «Не вернуть. Никому я теперь не нужна. С его уходом все перестало иметь значение, - пронеслось в ее голове. – Что теперь делать?»    Она подошла к окну. На улице шел то ли дождь, то ли снег, было пасмурно и холодно. Но ей на это было как-то наплевать. Весь мир представлялся чем-то нереальным, а вот увиденный ночью сон… если бы можно было снова возвратиться в него!    Она усмехнулась своим мыслям и пошла в ванную.        День прошел незаметно. Наступил вечер, потом - ночь.    Она опять долго не могла уснуть. Ворочалась до часу ночи, ожидая прихода сна (о, если бы он повторился!), но сон не шел.    Совсем измучившись, она встала, чтобы съесть таблетку снотворного. У нее в аптечке стояла целая баночка таблеток, но никогда раньше она ими не пользовалась.    Таблетка быстро подействовала, и она отправилась в страну морфея, где было так хорошо…        Новый день был точно таким же, как и все предыдущие. Ничего не изменилось, да, в принципе, и не должно было.    Она не помнила, что ей снилось. Возможно, то же, что и вчера. Возможно, что-то лучшее.    Снотворное стоял на прикроватной тумбочке. Она сидела и тупо смотрела на банку. Надо было привести себя в порядок, приготовить завтрак и так далее… а стоит ли? Разве имеет значение вся эта ежедневная чепуха по сравнению, хотя бы, вот с этой баночкой таблеток?    Мысль, преследующая ее уже давно, с того времени, как она осталась одна, обрела новую форму. Раньше ее можно было сравнить со злобным карликом, который что-то невнятно бормотал о самоубийстве, теперь же это был монстр, ворвавшийся в сознание и четко предлагавший: «проглоти все снотворное, и все проблемы разрешатся, и ты навсегда останешься со своим возлюбленным в поднебесье. Да, тебе придется оставить этот мир, но разве это того не стоит?»    Она оборвала этот внутренний монолог и ушла в ванную, стараясь больше не думать о банке, стоящей на тумбочке.    День прошел на удивление быстро. Работа-обед-работа-дом-ужин-постель. Она вновь не могла уснуть. Нужно было прибегнуть к снотворному.    Она включила ночник. Банка одиноко стояла на тумбочке. Открыть, высыпать в ладонь все таблетки, отправить эту белую кучку в рот – и все закончится.    Это правильно. Так она и сделает, но… чуть позже. Может, получится уснуть без снотворного…    «Зачем медлить? Если решила, делай это сейчас».    Да, надо… Она взяла баночку, но что-то удерживало ее от того, чтобы высыпать все снотворное себе в рот.    «Давай, сделай это сейчас! – приказывал внутренний голос. – Что тебя останавливает? Хочешь передумать? Гляди правде в глаза: ты теперь никому не нужна на этой мерзкой земле. Для него ты никто, как впрочем, и для всех. Давай же…»    Контраргументов не находилось. Кроме одного.    «Ты же не собираешься сделать это? Пойми, это все – временные трудности. Его, конечно, не вернуть, но ведь он не стоит того, чтобы ты покончила с собой. Все пройдет, время лечит. Надо идти вперед, а не останавливаться. Может сейчас все плохо, но пройдет какое-то время – и все изменится».    «Все это лживые надежды. Больше надеяться не на что. В другом мире все будет лучшим, а здесь – для тебя – никогда. Здесь тебе уже не жить. Это существование, поддержание физиологических потребностей организма и тому подобное. Нет у тебя будущего. Открывай банку…»    «Нет, все изменится к лучшему, главное – пережить эту ночь. Хватит жалеть себя! Со многими происходит то, что произошло с тобой, может даже со всеми. И что – они все убивают себя? Прекрати смотреть в прошлое. Или тебя не пугает неизвестность за порогом смерти? Неужели один сон – это обещание лучшей доли?»    - Но я любила его. Почему все так?.. – она заплакала, зарывшись лицом в подушку, ее тело содрогалось от рыданий. Банка куда-то затерялась.    - Это правда, я никому не нужна… всегда так. Вот и он меня оставил… почему? Почему?    Она долго рыдала, выкрикивая фразы, становившиеся все бессвязнее, но их никто не слышал. Наконец она успокоилась; дыхание выровнялось – она уснула. Сны ее в эту ночь не посетили.        Утром, убирая постель, она нашла банку со снотворным и, не раздумывая, отправила ее на старое место – в аптечку. Мысли о самоубийстве оставили ее. С наступлением нового дня как будто началась новая жизнь; все, что было до этого, в том числе и события прошедшей ночи, казались нереальными, как один неприятный сон. Если о нем не вспоминать, то он и не повторится.        Прошло некоторое время. Зима окончательно покинула эти края, снег растаял, стало тепло, наконец-то появилось солнце. Потом настало лето…    Она снова полюбила – на этот раз их чувства были взаимны. Спустя еще полгода они поженились. Теперь о тех днях она почти не вспоминала, разве что иногда, по ночам, ее посещал сон, где она стояла под луной на воздушном мосту с той, прежней любовью… но наутро все сны забывались.    2. 05. 2009    Ярыгин К. Г. Агент по продаже душ. На начало страницы. Рыцарь и адепт. Бронзовый бог. Наследство. Сновидение Стр. 1.     Стр. 2.
	При использовании материалов сайта ссылка на автора и сайт обязательна.