ГЛАВНАЯ СТИХИ и ПРОЗА Авторы клуба Е. Шевнина Стр.1 2 3 К. Ярыгин Стр.1 2 Л. Бажин Стр.1 2 Е. Храмцова Стр.1 2 А. Дряхлов Стр. 1 Т. Зыкова Стр. 1 Т. Борщёва Стр. 1 Н. Пушкина Стр. 1 В. Репина Стр. 1 С. Перевалова Стр. 1 А. Мершиёв Стр. 1 О. Гайдадина Стр. 1 С. Вачевских Стр. 1 Г. Замятина Стр. 1 В. Шувалова Стр. 1 О. Максимова Стр. 1 Т. Гречкина Стр.1 Г.Э.Педаяс Стр.1 А. Лачкова Стр.1 Н. Ворожцова Стр. 1 Н. Катаргина Стр. 1 К. Пономарёв Стр. 1 В. Гасников Стр. 1 М.Кузнецова Стр. 1 Гости клуба А. Докучаев Стр.1 Е. Изместьев Стр.1 В. Фокин Стр.1 Сборники "О войне" Стр.1  2  3  4 "Было бы..."1  2  3  4 "Время молодых" Стр.1 "В начале века"  1 2 3 ПОЗДРАВЛЯЛКИ! Стихи от авторов клуба, посвящённые друзьям Наша жизнь: за годом год Отчёт за 2009г НОВОСТИ Газета План мероприятий ПАМЯТИ Л. Ишутиновой О НАС История создания Координаты Гостевая книга	Авторы клуба - Ярыгин Константин Геннадьевич. Стр. 2 Стр. 1:Агент по продаже душ. Рыцарь и адепт. Бронзовый бог. Наследство. Сновидение. Стр. 2 : В мире мертвых. Ночное сияние. Гениев больше не будет. Рай. Тишина. В мире мертвых      Свет     «Все мы знали Леонида Викторовича Клестова. Это был… м-м-м… хороший сотрудник… трудолюбивый, ответственный и… э-э-э… мы всегда будем помнить о нем, м-м, и это… э-э-э… большая потеря для всех нас… и для нашей компании».     «Я Леню Клестова знаю практически с детства. Он был хорошим другом. Печально, что его жизнь оборвалась так рано… можно сказать, в самом расцвете. Совсем недавно он купил машину и получил квартиру… я не говорю уж о его жене и детях, которые так рано остались сиротами… эх!»    «Со святыми упоко-о-ой…»     ***        Леонид Клестов проснулся из-за кошмара. Он не помнил сон целиком – теперь, утром, он сразу улетучился, и в памяти остались только бессвязные отрывки. Снилось что-то про похороны.    В комнате было светло. Значит, уже утро. Леонид потянулся к прикроватной тумбочке за часами, но их там почему-то не оказалось. Мало того, на ощупь было понятно, что на тумбочке вообще ничего нет! Хотя Клестов помнил, что еще вечером там стояла лампа, горшок с цветком, еще какая-то ерунда… где это все?    До его ушей донеслись шаги, скорее всего из кухни – значит, жена на работу еще не ушла. Наверное, завтрак готовит. Надо вставать.    Леонид встал, оделся, в последнюю очередь надев на нос очки. У него была сильная близорукость, и без очков обходиться он не мог. И до того, как надел их, он не видел, что творится в его комнате. А творилось следующее: кто-то унес все. Все! Все вещи! Остались только такие предметы, как стол, кровать и шкаф. Все остальное, все-все подчистую, было кем-то вынесено.    В первый момент Клестов перепугался. А потом понял, что это не его квартира! Да, вчера он отмечал день рождения друга у того на квартире, и, стало быть…    Но это и не квартира друга. Тогда где он? Леонид стал вспоминать вчерашний вечер: праздновали у друга, пили, а потом… потом видимо ушли куда-то еще, где друзья и оставили его пьяного ночевать.    Леонид хотел выглянуть в окно, чтобы определить, где он находится, но вновь зазвучавшие в квартире шаги изменили его намерение. «Сейчас узнаю, кто это, и где я нахожусь!» - подумал Леонид, решительно прошел по комнате, открыл дверь – и услышал, как этот кто-то вышел из квартиры – хлопнула входная дверь.    - Эй! Черт! – выкрикнул Леонид и пробежал в коридор. Там стояли его ботинки и висела на вешалке куртка – больше из предметов чьей-либо одежды там ничего не было.    Он быстро надел куртку и запрыгнул в ботинки, после чего вылетел на лестничную площадку. Снизу доносились звуки шагов быстро уходящего человека.    - Эй, стойте! – крикнул Клестов, перегнувшись через перила лестницы. Шаги как будто замерли, но через секунду возобновились. Клестов бросился вдогонку. Он торопился изо всех сил и пару раз чуть не упал со ступенек, однако хозяина квартиры на лестницах догнать не удалось – тот уже вышел из подъезда, когда Леонид пробегал второй этаж.    Пулей он выскочил на улицу – и остолбенел: никого не было. Во дворе, залитом осенним солнцем, не было ни души.    «Что за черт? Он вышел две секунды назад, куда он мог деться? – недоумевал Клестов. – Не мог же он сквозь землю провалиться?»    Тишина. Подумав, Клестов решил, что друзья его попросту разыгрывают. Наверное, хлопнули дверью, а сами остались в подъезде, а он пробежал и не заметил.    Бросив последний взгляд на улицу (совершенно незнакомое место; Клестов мог с уверенностью сказать, что ни разу здесь не был), он шагнул обратно в подъезд. И тут до его ушей донесся сверху звук хлопнувшей двери. Сомнений не оставалось – друзья его разыграли! Выманили из квартиры на улицу, а теперь зашли обратно и наверное ржут над его растерянностью! Клестов конечно обладал чувством юмора, но подобные шутки, когда смеялись не над кем-то, а над ним, выводили его из себя. Он взлетел по лестнице, вошел в знакомую квартиру и уже в коридоре услышал доносящийся из комнаты смех. Чье-то тихое, сдерживаемое «хи-хи-хи». Не раздеваясь, Леонид прошел в комнату… и замер в изумлении: там никого не было. Совершенно. Причем, не было даже ничего такого, за что шутники могли бы спрятаться. Весь интерьер составлял только маленький журнальный столик, на котором стоял кассетный магнитофон и лежал блокнот. Четыре голых стены… даже окна нет.    Клестов некоторое время стоял, ничего не понимая. Затем нерешительно подошел к столу и взял блокнот. На первой странице была сделана надпись «Привет! Включи магнитофон». Остальные листки были чистыми.    Растерянность сменилась злостью. Их шутки заходят слишком далеко!    - Больше так не буду пить! – прошипел Леонид, швырнул блокнот на стол и обошел квартиру в поисках спрятавшихся приятелей-шутников. В двух комнатах никого не было. В кухне, туалете и ванной – тоже. Квартира пугала своей пустотой – похоже, это была новостройка, куда хозяева еще не успели перевезти всю мебель. Даже обоев на стенах не было.    - Так. Я вчера напился. Видимо, кто-то из друзей моего друга, у которого была днюха, получил эту квартиру, и вчера мы сюда зачем-то приехали, и я остался здесь ночевать! – думал вслух Клестов, стоя в коридоре. Все события вчерашнего вечера он так и не мог вспомнить, поэтому придумывал то, что казалось ему наиболее правдивым. Придуманный ход событий он принял. Осталось три вопроса: где он, кто был тот шутник и как теперь попасть домой. Но первые два вопроса он сразу же решил оставить без ответа. С ними можно будет разобраться потом, а сейчас главное попасть домой. Жена наверное волнуется уже.    Клестов запустил руку в карман, чтобы достать мобильник, но того на обычном месте не оказалось. В других карманах тоже было пусто. Ни телефона, ни ключей от дома, ни проездного билета, ни часов!    Леонид похолодел. Он не знал, как сюда попал, но это теперь было не главным – главным было то, что его обокрали!    Первым побуждением было повторно обшарить квартиру – может его вещи все же где-нибудь отыщутся. Но вместо этого он прошел в комнату к магнитофону чтобы включить его. Страх многократно усилился, как только он подумал, что его не просто обокрали и оставили в новостройке, а что, возможно, он втянут в какую-то жуткую непонятную игру.    «Господи, только бы все это оказалось простым дурацким розыгрышем», - взмолился он, нажимая на play.    Несколько секунд из колонок не доносилось ничего кроме шипения, а затем раздался незнакомый мужской голос.    - Привет. Я рад, что ты не стал терять время на метания и внял моему совету. Сейчас я буду вводить тебя в курс дела. Только вначале возьми блокнот и положи его в карман – пригодится.    Голос замолчал. Клестов подчинился – сунул блокнот в карман куртки. Голос на записи словно этого и ждал:    - Буду говорить правду и только правду. Ты умер и сейчас находишься в мире мертвых. Да, ты умер! Но еще не все потеряно. Я – твой ангел-сопроводитель, я могу помочь попасть тебе обратно в мир живых. Буду давать советы. Ты можешь их слушать или не слушать – это неважно, главное, запомни, что только ты сам сможешь помочь себе выбраться отсюда. Заметь, что мало кто возвращается отсюда обратно к живым. Далеко не всем дается такой шанс.    Да, должен предупредить: этот мир полон злых созданий, многие из которых поистине дьявольские существа. Здесь компромиссов не существует. Многие из здешних тварей даже не умеют мыслить. Ты попал в мир, где все открыто против тебя. Поэтому вот тебе мой первый совет: найди оружие и союзников. Иначе можешь присоединиться к армии зомби. Сделай это, пока не наступил сумрак. Да, я не сказал, что этот мир постоянно переживает три состояния, которые сменяют друг друга: свет, сумрак и тьма. Сейчас время света – наиболее благоприятное для тебя. Извини, но пока это все, что я могу тебе рассказать.    Запись кончилась. В колонках теперь просто шипело.    - Бред какой-то. Надо убираться отсюда. Звонить в милицию. Господи, кошмар какой, - и Клестов направился было вон из комнаты, но остановился, услышав новые звуки из магнитофона.    - Я не добавил, что все твои вещи у меня. Здесь ценятся вещи живых, так что я пока сохраню их у себя, а то тебя могут убить только из-за них. Здесь как там – убивают из-за зависти. Да, еще: ты ведь наверняка пропустил всю мою речь мимо ушей, и ни слову не поверил. Я попробую тебя убедить. Маленький фокус. Попробуй покинуть этот дом, - в спокойном до этого голосе прозвучали ехидные нотки. Клестова пробрал мороз по коже.    - Чтоб ты сдох, хрен собачий, - прорычал он и бросился к магнитофону, чтобы достать кассету и потом предъявить ее милиции - может, это поможет им найти злоумышленника. Но странное дело – кассеты в отсеке не оказалось.    Клестов стоял как дурак, держа магнитофон перед собой. Он ничего не мог понять. И только он стал собираться с мыслями, чтобы придумать происходящему новое логическое объяснение, как из колонок раздался ужасный рев. Вздрогнув, Леонид отшвырнул магнитолу и бросился вон из квартиры.    Он бежал по лестницам вниз, бежал минуту, другую, третью, но лестница все не кончалась. Наконец он остановился перевести дыхание и перегнулся через перила, пытаясь определить, скоро ли будет первый этаж. Но ничего нельзя было понять – казалось, лестницы длинной спиралью ведут к самому центру земли…    Дрожа, Клестов огляделся. На лестничной площадке были три одинаковые квартиры с одинаковыми серыми дверями, на каждой из которых была табличка с цифрой «6».    - Шестьсот шестьдесят шесть, - рассмеялся Леонид, но смех его резко перешел в бешеный крик, а затем наступил провал в памяти.    Спустя некоторое время он очнулся сидящим перед одной из этих дверей. Лицо было мокро от слез, а в горле першило – видимо, он кричал. Руки и ноги болели – Клестов с трудом вспомнил, как он ломился во все двери по очереди, пинал их, бился головой, но ни одна не открылась.    Хотелось лечь и умереть. Но голос сказал, что он уже умер…    Так, что еще сказал тот чертов голос!? Клестов стал вспоминать, но на ум приходили только отрывки. В частности вспомнилось, как голос сказал «ты все пропустил мимо ушей». По сути, так оно и было. Но ведь он считал, что это розыгрыш!    - Все, без паники! Надо вернуться и снова прослушать ту запись, решил Леонид. Он глубоко вздохнул, поднялся, и тут блокнот вывалился из кармана его куртки. Клестов поднял его, но прежде чем положить обратно, решил еще раз просмотреть его. Надпись «Привет! Включи магнитофон» на первой странице никуда не делась. Клестов перелистнул страницу и почти не удивился, увидев там новую запись.    «Обратной дороги не будет. Выбирайся отсюда, у тебя мало времени», - два последних слова были подчеркнуты. Дальше никаких записей не было.    - Мало времени? Мало времени!? Как отсюда выбраться, сука? – заорал Клестов на блокнот; появилось желание разорвать его в клочья, но он совладал с собой и спрятал блокнот на прежнее место.    При жизни Леонид Клестов был неглупым человеком, и сейчас он принял единственно правильное решение: не паниковать, а пытаться что-то сделать в сложившейся ситуации. Значит, времени мало. Помнится, голос говорил о свете, сумерках и тьме. Значит, надо выбираться из этого мира, так сказать, «засветло» (Клестов нервно рассмеялся). Выбраться из этого мира – конечно, сказать проще, чем сделать. Но у него должно получиться – ведь он как-то попал сюда! А сейчас первоочередная задача – выбраться из здания.    Вниз, похоже, идти бессмысленно. Ломиться в двери – тоже. Логичней всего подняться обратно наверх.    Преодолев два лестничных пролета, Кротов оказался перед дверью. Он толкнул ее… и вышел из уже знакомого подъезда.    - Ну и дела! – радостно присвистнул он, увидев перед собой тот же залитый осенним солнцем двор, гаражи, голые деревья и детскую площадку с песочницей. Ему захотелось подняться в ту квартиру и прослушать запись заново, но когда он распахнул дверь, чтобы вернуться обратно, увидел перед собой глухую стену.    «Меня предупредили, что назад дороги нет, - вспомнил он и достал блокнот, чтобы проверить, не появилось ли там что-нибудь новое, но новых записей не было. – Ладно. Что он там еще говорил? Надо искать оружие и союзников. Где же их искать?»    Вокруг стояла тишина. Мертвая тишина. Улицы были пустынны. Дома – каменные коробки – все как один выглядели необитаемыми. Кое-где висели таблички типа «Магазин», «Продукты», «Мастерская». Может там есть кто живой? В любом случае, стояние на месте ничего не даст.    Клестов направился к зданию с вывеской «Продуктовый супермаркет», но вдруг краем глаза заметил сбоку какое-то движение.    В песочнице играл ребенок. Малыш, лет трех от роду. Как сперва показалось Леониду, ребенок рыл песок лопаткой, однако, присмотревшись, он понял, что это нож. Точнее сказать, кинжал с тонким лезвием, а то и стилет.    Мужчина подошел к песочнице. Его тень упала на малыша, но тот, никак не отреагировав, продолжал рыть песок кинжалом.    - Эй… - Леонид не знал, с чего начать разговор. – Где твои родители? – Ребенок промолчал. – Во что играешь? Дашь посмотреть… ножик?    Малыш воткнул нож в песок. Клестов хотел присесть, чтобы взять его, но произошло нечто ужасное: голова ребенка разломилась напополам, превратившись в чей-то зубастую пасть, и в ту же секунду тело малыша поднялось в воздух. Леонид с ужасом смотрел, как из земли выросло что-то наподобие гигантского червя, на конце которого был ребенок… точнее, конец червя, его голова выглядела как ребенок. Голова-пасть метнулась вниз, и Клестов еле успел отскочить, чтобы не быть укушенным этим существом. Червь врезался в землю, но тут же выпрямился и предпринял новую атаку. Но Клестова он достать уже не смог: тот удирал, не разбирая дороги.    Не найдя других жертв, червь вернулся обратно в нору. В песочнице снова сидел малыш, сосредоточенно копавшийся в песке кинжалом.          ***        Клестов бежал, не оглядываясь, то и дело встречая на своем пути жителей этого мира: уродливых собак, людей, казавшихся живыми трупами, а то и вообще ни на что не похожих тварей. Никто на него не нападал, но от одного вида всех этих существ Леонид впал в панику. Он бежал до тех пор, пока не увидел ряд мусорных контейнеров. Почему-то они показались ему безопасными, и Клестов спрятался за ними, сел, раскинув ноги, восстанавливая дыхание. Запах у контейнеров был тяжелый, гнилостный, вокруг роились мухи, но Клестов этого не замечал. Он сходил с ума от всего происходящего.    Мало-помалу успокоившись и убедившись, что его никто не преследует, Леонид достал блокнот и обнаружил там новую запись. «При свете вся нечисть прячется. Почему ты не забрал кинжал?» - было написано на третьей странице    - Почему я не взял? Почему? – и Клестов залился безудержным смехом. Но его смех резко оборвался, когда за спиной прозвучал знакомый голос:    - Преодолеть страх, чтобы достичь цели – вот простая истина. Ты хочешь попасть обратно в мир живых или предпочитаешь дожидаться здесь наступления тьмы?    - А! Это ты! Ангел! Помоги мне! – вскричал Клестов. Он попытался встать с земли, но ноги его не послушались, и вместо того, чтобы встать, он упал на бок. Пока он возился на земле, пытаясь если не встать, то хотя бы развернуться, чтобы увидеть своего ангела, тот продолжал говорить:    - Времени мало. Нужно найти кого-то, кто отправит тебя обратно.    - Подожди, - Клестов поднялся на четвереньки и посмотрел в сторону ангела. Но того закрывал мусорный бак, - кого я должен найти?    - Я не буду повторять. И вообще я не обязан помогать тебе.    - Как это не обязан? – вскричал Леонид и с трудом поднялся на ноги, уцепившись за контейнер. Но перед ним уже никого не было.    - Как не обязан? Меня же убьют тут! Где ты? Что мне теперь делать? – завопил Клестов, но ему никто не отозвался. И тут ему показалось, что в контейнере кто-то есть. Промелькнула нелепая мысль, что ангел может прятаться в контейнере – и Клестов откинул крышку.    В воздух тучей взвились мухи, в нос шибануло гнилью. В контейнере лежало полуразложившееся человеческое тело. Казалось, что мертвец мелко дрожит – так густо был облеплен он кишащими насекомыми. Клестова едва не вырвало. Он отошел от контейнера, чувствуя, что ноги все еще плохо его слушаются, и бежать вряд ли он сможет. И тут… из контейнера высунулась изъеденная червями рука, схватилась за крышку и опрокинула ее обратно на контейнер. Мертвец изнутри закрыл свое жилище.    Клестова все-таки вырвало.          ***        Он не знал, сколько прошло времени, до того как нашел эту башню – солнце все так же висело на одном месте.    Башня представляла собой большой обелиск высотой с десятиэтажку. Сложена она была из красного кирпича. Башня чем-то походила на маяк.    Это была окраина города. За башней начиналось бескрайнее кладбище, где могилы лепились друг на друга, а кресты, памятники и оградки были повсюду, насколько хватало глаз.    Клестов решил зайти в башню, надеясь найти там что-то, что могло бы ему помочь. Ну, а если там ничего нет, можно просто осмотреть окрестности.    Леонид дернул массивную на вид дверь, та неожиданно легко открылась. За порогом царила тьма.    «Хоть сейчас и время света, и монстры на меня не нападают, но туда я не пойду!» - решил Леонид.    - Ты ведь не случайно пришел именно сюда? – вдруг послышался сзади женский голос, и Клестов не успел обернуться, как его кто-то толкнул вперед во тьму…    Его поймали в ловушку! Он хотел закричать, но тут вспыхнул свет, и перед ним предстал некто, завернутый в длинный красный плащ. Голова незнакомца скрывалась под глухим шлемом, в котором были только две прямоугольные прорези для глаз. Они светились желтым. Шлем венчали большие, загнутые книзу рога.    - Это же человек! – хриплым голосом произнесло существо. Несмотря на большой рост и рогатый шлем оно не казалось Клестову враждебным.    - Ты ведь человек?    - Да, - буркнул Леонид. Со всех сторон струился свет, и он не знал, куда в случае чего бежать.    - Человек! – радостно воскликнуло существо. – А я – Некромант, повелитель здешних земель. Ты обязан мне помочь, человек! – видя, что Леонид недружелюбно молчит, Некромант добавил: и я выполню любую твою просьбу.    - Сможешь отправить меня обратно в мир живых? – встрепенулся Клестов.    - Да. А ты мне поможешь?    - А что я должен сделать? – спросил Леонид, но в его сердце рождалось недоверие к Некроманту. Уж слишком быстро и просто он ответил «да»…    - Пока ничего. Мне надо победить одно чудовище. Если я не справлюсь, ты поможешь.    - Хорошо, - согласился Клестов. Некромант шагнул к нему и накрыл плащом, а когда он отошел, Клестов увидел, что они стоят на вершине башни.    - Вот мое войско, - объявил Некромант, и Клестов увидел внизу, на кладбище, тысячи солдат-мертвецов. Все они выглядели одинаково: были с ног до головы измазаны землей, как будто только что вылезли из своих могил. Похоже, так оно и было.    - Вперед! – крикнул Некромант, армия мертвецов дружно застонала.    «Свет», - подумал Клестов оглядываясь. Солнце стояло на том же месте.    - Пора, - сказал Некромант и вновь накрыл Леонида своим безразмерным плащом. На этот раз прошло несколько минут, прежде чем Некромант выпустил из-под него Леонида.    Они оказались в другом городе. Здесь была зима. Снег тонким слоем покрывал все вокруг, но с неба не падал, и ветра не было.    Они стояли на крыше здания. Впереди была площадь, посредине которой стоял небольшой дворец с двумя башенками. На одной из них стоял парень лет пятнадцати в белых одеждах. Волосы его тоже были белыми.    - Я пришел к тебе, Холод! – крикнул Некромант. Парень ничего не ответил. Вряд ли он что-то услышал с такого расстояния.    - На штурм! – скомандовал Некромант, и полчища мертвецов двинулись по улицам к площади.    Клестов украдкой достал блокнот. Там была новая запись, его неприятно поразившая. «Ошибкой было связываться с ними, - гласила она, - на этой войне ты лишь бесславно погибший».    «Похоже, я попал», - обреченно подумал Леонид. Тем временем войско Некроманта вышло на площадь и сомкнуло кольцо вокруг замка. Некромант довольно посмеивался, но Клестов подозревал, что вот-вот случится что-то нехорошее.    И это произошло. Он замка отошла ледяная волна, превратив находящихся на площади зомби в ледяные статуи.    - Черт, опять он за свое. Но это еще не конец! – потрясая кулаками, прокричал Некромант. Холод молчал и ухмылялся.    Вторую волну мертвецов разметали падающие с неба глыбы льда. Но бой еще не кончился. Оставалась последняя треть войска Некроманта, которой тоже суждено было пасть: Холод устроил на площади настоящую снежную бурю, так что и замок, и зомби скрылись в белом крутящемся мареве. Ветер, подхвативший замерзшее воинство, превратился в белый смерч, который теперь двигался на здание, где стояли Клестов и Некромант.    - Останови его! – крик Некроманта потонул в свисте ветра. Воздух заполнился хлопьями снега.    - Что? – не веря своим ушам, вскричал Леонид, но Некромант завернулся в свой плащ и исчез!    Смерч надвигался. Не раздумывая, Леонид бросился с крыши вниз. Угодил в неглубокий, только что наметенный сугроб и бросился к зданию, надеясь в нем найти укрытие от смерча, который уже бушевал вокруг него. Ветер так и норовил поднять человека в небо, а снег облепил лицо. К счастью Клестов практически на ощупь нашел в стене какое-то отверстие – видимо, окно – и пролез в него. Свалившись вниз, в темноту, он потерял сознание.               Сумерки            Солнце исчезло. Мир окутали сумерки.    Город преобразился. Здания больше не казались необитаемыми: в них кипела жизнь. Незримые существа двигались там – от чердаков до подвалов – они бродили там, выглядывали из окон, питались падалью и убивали друг друга.    На улицах тоже кипела жизнь. Мертвецы вылезали из своих укрытий и бродили по городу. Некоторые из них были скелетами, умершими уже далеко не в первый раз.    Но не только зомби царили в городе. Изредка появлялись различные монстры, убивающие всех, кто попадался на их пути. У некоторых из них вместо рук были сабли, молоты или пилы. Они расшвыривали нежить, рвали ее на части и вгрызались в гнилую плоть. Но твари эти были вечно голодны, они без конца убивали, рвали, грызли и не могли ни устать, ни насытиться.    Гигантские крысы рыскали по городу в поисках пищи. Каждая была размером не меньше чем с поросенка. Они не боялись сразиться даже с собаками, которые во время сумерек превратились в настоящих оборотней со вздыбленной шерстью, горящими глазами и рядами острых зубов, с которых падали хлопья пены. Иногда собаки и крысы сражались стаями – до тех пор, пока одна не уничтожит другую.    Кое-где сидели дети. Рядом валялись останки тех, кто захотел к ним подойти.    На крыше красной башни стоял Некромант. Ветер трепал его плащ. Глазницы шлема смотрели на город.     ***        - Из-за тебя он не переживет сумерки, - голос принадлежал Ангелу.    - Наоборот. Холод его не убил. А помощь надо искать под землей, а не наверху, - уже знакомый женский голос.    - Король Катакомб?    - Ну да. Холод способен только убивать, а Некромант неспособен уже ни на что. Первый слишком молод, второй слишком стар. Как бы Некромант ни сопротивлялся, Холод его уничтожит первым и заберет его земли. Ой, он очнулся!    - Он не дотянет до тьмы, - мрачно изрек Ангел.    Клестов открыл глаза. Рядом никого не было. Странно, очки были на своем месте. А он думал, что их сбило смерчем…    Он встал и огляделся. Он помнил, что упал внутрь здания, скорее всего, в подвал, но окружающее его пространство совсем не походило на подвал дома. Скорее это было подземелье. Он оказался в низкой пещере, из которой вело три одинаковых выхода. Темно не было – от стен и пола исходило свечение, достаточное для того, чтобы ориентироваться в пространстве.    Клестов достал блокнот, но ничего не смог разглядеть в этой полутьме.    - Там написано «промедление смерти подобно», - произнес из-за спины женский голос. – Не оборачивайся! – добавил он тут же. – Или хочешь, чтобы я ушла?    - Кто ты? Это ты втолкнула меня в башню? – спросил Леонид. Незнакомка подошла сзади вплотную, ее голос снизился до шепота. Клестов затылком чувствовал ее дыхание.    - Да. Я совершила действие, в результате которого ты оказался тут, в подземельях. Нужно найти Короля Катакомб – только он может тебе помочь.    - Кто ты? – повторил вопрос Леонид и почувствовал, как руки незнакомки оказались на его бедрах.    - Я тот, кто ведет твою душу вперед, как в жизни, так и после нее, - шептала она, обнимая его. – На самом деле, времени у тебя много – сумерки здесь могут длиться года. Так что задержись здесь, насладись мной… насладись моими прелестями… при жизни ты ничего подобного не видел!    Клестов поддался ее голосу. Он расслабился, предвкушая удовольствие, которое обещала ему эта женщина, но тут совершенно неожиданно в пещере возник третий. Он вышел из центрального хода подземелий, и женщина за спиной Клестова тут же исчезла, а сам он попятился назад.    Пришедший был человек ростом с Клестова и примерно такого же телосложения. Но сказать, человек это или нет, было нельзя – его лицо скрывала разрисованная разными цветами маска.    - Не поддавайся ей! – сказал он, и Леонид узнал голос Ангела.    - Наконец-то я тебя увидел! Что мне теперь делать? Искать этого… - но Ангел повернулся и быстро пошел прочь.    - Я не намерен тебе помогать! – бросил он.    - Эй, стой! Куда!? – вскричал Клестов и бросился за уходящим. Казалось, Ангел не летел и не бежал, но, тем не менее, догнать его Клестов никак не мог. Расстояние между ними не сокращалось.    Казалось, Клестов пробежал несколько часов не чувствуя усталости, как вдруг Ангел резко остановился. Леонид едва не налетел на него. Впереди был тупик.    - У тебя жена и дети, а ты готов спутаться с первой попавшейся. Да все мужчины такие. Как и женщины. Ненавижу живых! Они вечно жрут, спят и совокупляются, а о смерти никто не думает. Думал ли ты, продвигаясь по карьерной лестнице, что умрешь? Или когда покупал себе кучу вещей? Или когда спал с женой или с десятком других женщин? Когда пил, ел? Думал ли ты, что внезапно сдохнешь и окажешься здесь, в мире, где все рвут друг друга, потому что так задумал Творец? А о чем ты сейчас думаешь? Может, это ад, а? Какой из кругов? Круг для сытых и равнодушных, круг для довольных собой обывателей?    - Ты что? О чем ты говоришь? – пролепетал испуганный Клестов.    - Когда настанет тьма, ты станешь одним из тех, кто сейчас грызутся наверху. И будешь перерождаться снова и снова, пока не придет конец света, - сказав это, Ангел прошел сквозь стену, оставив Леонида в тупике одного. На удивление быстро тому удалось взять себя в руки.    «Если Ангел не помогает, придется самому искать дорогу, - решил он. – Но надо же быть таким гадом! Я, можно сказать, под его защитой, а он забирает мои вещи, орет на меня, и вместо того, чтобы помогать, заводит в тупик!» - Эй, помогите кто-нибудь! – крикнул он, надеясь, что кто-то, может хоть та женщина, отзовется. Но было тихо.    Он бы пошел искать другой выход, но его насторожил гнилостный запах, идущий откуда-то из стены. Приложив к ней ухо, Леонид различил какие-то звуки, похожие на рычание.    «А ведь он не зря меня сюда привел!» - мелькнула мысль, и Леонид попробовал плечом толкнуть стену. На первый взгляд она не поддалась, но явственно послышался звук падающих камешков и оседающей породы.    Он бился об стену до тех пор, пока она не осыпалась грудой камней, открыв проход в новую пещеру, откуда жутко тянуло зловонием.    Клестов оказался в просторной пещере с высокими сводами. Тут и там были свалены человеческие останки: груды черепов и костей, кучи разлагающихся трупов, слипшихся в одну массу. Трупы были прибиты к стенам в разных позах, у многих отсутствовали конечности. С потолка свисали гроздья трупов. Вонь, исходящая от всего этого, могла свалить с ног любого, поэтому Леонид поднял воротник куртки и закрыл им нос и рот. Но все равно воняло ужасно. Казалось, даже воздух был здесь с коричневым оттенком…    Мельком взглянув в блокнот, он обнаружил там запись «шлем Некроманта». К чему бы это?    Раздалось рычание. Леонид посмотрел вперед и вздрогнул. Там была дверь, над которой висела огромная голова волка. Впрочем, может и не волка… хотя больше всего монстр над дверью смахивал на волка. Это он рычал.    Стараясь не обращать внимания на мертвецов, Клестов подошел к двери поближе. Слева и справа от нее находились большие круглые отверстия. Зачем они – долго гадать не пришлось.    Голова наверху оказалась не просто прикрепленной к стене; она выдвинулась вперед – у монстра-волка была длинная шея. А из двух других отверстий высунулись такие же головы. Рычание стало в три раза громче. И вот голова сверху бросилась на Клестова. Тот сумел уклониться от ее клыков, но две другие головы атаковали слева и справа. Леонид отпрыгнул в сторону, и одна из голов врезалась в груду костей, разметав ее. Двух других голов промашка не остановила; шеи их были на удивление длинны, и вскоре Клестову должен был придти конец.    - Мрази! – это был Ангел, стоящий в дальнем углу пещеры и до этого момента просто наблюдавший за происходящим. Две головы отвлеклись на него. Это дало Клестову время, чтобы добраться до двери. Уже держась за ручку, он увидел в нескольких метрах позади третью голову, которая летела на него, разинув пасть во всю ширь. Леонид молниеносно прошмыгнул за дверь и успел закрыть ее, прежде чем голова монстра врезалась в нее с другой стороны.     ***        Клестов оказался в новой пещере. Здесь воняло меньше, но человеческих останков, кажется, было гораздо больше. Трупы плавали в воде небольшого подземного озера, занимавшего почти все пространство пещеры, и сколько их скрывалось под водой, сказать было нельзя. Раздувшиеся сине-зеленые мертвецы недвижимо лежали на поверхности мутной воды. Часто слышалось бульканье – это пузыри поднимались на поверхность, выбрасывая в воздух ядовитый газ.    На противоположном конце пещеры находился островок, к которому вел деревянный мостик без перил. На острове, почти полностью занимая его собой, сидело выползшее из воды чудище, отдаленно напоминавшее угря с единственным большим глазом, расположенным над кривой пастью. Нижняя часть твари скрывалась под водой. Тело существа было обильно покрыто хвостами и щупальцами, многие из которых также уходили под воду.    - Что пришел? – первым подало голос чудище, уставившись на пришельца полуоткрытым рыбьим глазом. Голос был неприятным, громким и шелестящим, но слова можно было разобрать. – Человек? Что тебе надо? Подойди ближе.    «Черта с два!» - подумал Клестов, взглянув на хлипкий мостик, а вслух сказал:    - Не вы ли Король Катакомб?    - Да, это мы, - глаз монстра закатился; из-под полуопущенного века виднелся только белок. Щупальца слегка шевелились.    - У меня к вам просьба. Мне надо вернуться в мир живых. Мне сказали, что помочь можете только вы, - голос Леонида невольно зазвучал униженно.    - Мы можем, - веко чуть приподнялось, - а нам что за это будет? Мы бы хотели иметь с этого что-нибудь…    - Но у меня ничего нет, - вырвалось у Клестова. Из пасти короля побежала желтоватая жидкость.    - Если ничего нет, то мы тебя высосем… - и монстр начал погружаться в воду.    «Запись в блокноте!» - шепнул Леониду женский голос.    - Стой! У меня есть шлем Некроманта! – крикнул он. Монстр замер. Зрачок выкатился из-под века и вперился в Клестова.    - Мы не видим шлема. Его нет вообще, или ты его принесешь?    - Принесу, конечно, - поторопился Леонид.    - Хорошо. Откуда принесешь?    - Он в башне Некроманта, - не придумав ничего лучшего, буркнул Леонид.    - Выходи. Возвращайся со шлемом, - прошипел Король, одним из щупалец указав на дверь, и Леонид поспешно вышел, думая оказаться в зале с трехголовым монстром. Но очутился он на улице уже знакомого города. За его спиной стояло здание с вывеской «Ломбард». Это из его двери он только что вышел.     ***        «Вряд ли Некромант подарит мне свой шлем, - подумал Леонид, - придется, наверное, его отбирать. Кажется, он мне доверял, значит, можно попытаться убить его ударом в спину. Нужно только оружие раздобыть».    В городе вовсю шла кровавая и бессмысленная уличная война, война всех против всех, но вблизи Клестова было тихо. Это длилось недолго: со всех сторон к нему стекались зомби, а из окна третьего этажа дома напротив выглядывал большой черный пес. Он готовился прыгнуть, выбирал жертву. Кого: этих гнилых мертвецов или отдельно стоящего человека, такого свежего и упитанного?    К этому же месту, чувствуя скопление живых трупов, приближался большой, в три метра роста, монстр. Это было существо с телом жука, стоящее на двух ногах-ходулях. Одна рука оканчивалась клинком, второй не было - видимо, монстр потерял ее в схватке с собратьями. Голова его по форме напоминала улей. Она была черной, покрытой волосами и неровностями, так что не было видно ни рта, ни глаз. Главной целью монстра были зомби: они не могли убежать от него, как делали, например, крысы или собаки.    Клестов же, не замечая опасности, листал блокнот, пока не наткнулся на свежую запись. «Теперь в наступление пойдет Холод», - утверждала она. Леонид хмыкнул, закрыл блокнот и положил на прежнее место. Он не перелистнул дальше и не увидел следующей записи, которая гласила: «время кончается. Ты умрешь».    Только сейчас мужчина заметил, что его окружают зомби. У некоторых из них были в руках палки. Они приближались к нему молча, не издавая ни звука.    «При свете эти твари были мирными. Ангел, помоги!» - возопил он мысленно. Но помощи не было. Оставалось одно – попробовать бежать, лавируя между мертвецами. Хорошо хоть, что они шли разрозненно, а не плотным строем, как на площади у замка Холода…    Клестов ринулся вперед, и тут из дома напротив выпрыгнул пес и помчался навстречу Леониду, сбивая с ног мертвецов.    Увидев громадную черную собаку, Кротов свернул влево, где трехметровый монстр уже расчищал себе путь. Видя, что и здесь его подстерегает опасность, человек на мгновение замер. Этого промедления хватило, чтобы два ближайших зомби бросились на него и повалили на землю. Они кусали его, стараясь добраться до горла. Занятый борьбой с ними, Леонид не видел, как пес переключил свое внимание на монстра и мертвей хваткой вцепился ему в ходулю, намереваясь ее перегрызть. Монстр не обращал на собаку внимания: он увлеченно раскидывал мертвецов, разрубая некоторых напополам: вдоль тела, поперек или наискось.    Клестову удалось избавиться от одного из зомби. Страх за свою жизнь придал ему сил, и он смог свернуть одному мертвецу шею, в то время, как другой терзал его руку, вгрызаясь в предплечье и перебираясь выше.    В это время монстр покончил со всеми зомби и расправился с собакой, разрубив ее на две части: задняя упала на дорогу, передняя осталась висеть на ходуле – пес так и не разжал челюсти. Монстр направился к последним выжившим – Клестову и зомби, но дойти не смог: его поверг на землю ударом молота другой монстр, который только что подошел к месту битвы. Рост этого чудовища превышал пять метров. Это был человекоподобный ящер, вооруженный кувалдой, мокрой от крови. Не найдя себе здесь других достойных противников, ящер удалился. Немного времени спустя грохот его молота донесся с другой улицы.    От мертвеца Клестову удалось избавиться, только пожертвовав клоком мяса из своей руки. Зомби остался на земле, а Клестов вскочил и, схватив оброненную кем-то железную трубу, принялся охаживать его, пока не переломал все ребра и не разбил зомби голову. Только после этого мертвец перестал двигаться. Леонид обессилено опустился рядом с ним на землю.    - Будьте прокляты… едва не загрызли… я как герой этих идиотских ужастиков про зомби!    Клестов расхохотался. Силы немного восстановились – надо было двигаться дальше. Вот только сначала раны перевязать… Зомби его здорово покусали. Особенно этот, чуть не отъевший левую руку. Хорошо еще, что не правую…    Леонид стянул куртку и расстегнул рубашку. Ее он снимать не стал. Рука при каждом движении отзывалась такой болью, что начинали течь слезы. Сознание было на удивление ясным, но Клестов боялся, что это признак большой кровопотери, из-за чего он может упасть в обморок.    В поисках ножа, который мог быть у кого-нибудь из зомби, он обошел поле боя. Надо было разрезать рубаху, чтобы сделать повязку, но ничего похожего на нож поблизости не было. Зомби были вооружены только палками, ножей у них не оказалось.    Наконец он подошел к расплющенному монстру, который лежал в луже зловонной слизи. Не обращая внимания на эту жижу, Клестов подошел к монстру и попытался вырвать лезвие у того из руки. Это оказалось не так уж и сложно: пошатав и потянув, он извлек клинок, который держался в руке монстра на пучке жил. Теперь надо было освободить лезвие от этих белых нитей, связывавших саблю и ее бывшего владельца. Опять же нужен был нож. Но времени искать что-либо подходящее уже не было: в поле зрения человека возникли новые зомби.    Клестов вцепился в жилы зубами: сабля ему была нужна как воздух. С ней имелся шанс выжить и принести Королю шлем Некроманта.    Сзади раздалось рычание. Мужчина обернулся и увидел подбирающегося к нему пса. Пес полз вперед на передних лапах, сзади, из разрезанного туловища, тянулись его кишки. Из полуоткрытой пасти бежала кровь, но глаза дьявольски горели.    Клестов удвоил усилия. Он сам рычал, перегрызая жилы, и не замечал этого.    Пес приближался. Он полз словно улитка по жиже – внутренностям монстра, скользил по ним, оставляя сзади расплывающийся кровавый след. Добыча была уже почти перед ним, как человек развернулся и только что освобожденным клинком снес ему полголовы.    Тело собаки осталось лежать у трупа монстра, а Клестов пошел прочь, отплевываясь от крови и слизи, которая попала ему в рот. Наконец-то он добыл оружие! Неудобную, тяжелую, но очень острую саблю. Теперь надо было спрятаться в укромном месте и перевязать раны, а потом идти к Некроманту.     ***        Когда повалил снег, Клестов находился у подножия красной башни. Он не надеялся на победу: он обессилел, замерз, тело болело от укусов; повязки помогали мало, и кровь сочилась из-под них, с каждой каплей унося с собой силы. Кроме того, он потерял блокнот и очки – похоже, они остались на месте схватки. Возвращаться за ними не имело смысла: обратно к башне он мог и не вернуться из-за тварей, наводнивших улицы, или же из-за усилившегося мороза. Был только один путь – вперед.    В этот раз в башне было светло. Наверх вела спиральная лестница, а у стен лежали гробы. Их было множество: гробы громоздились под самый потолок башни, как небывалая поленница. Пустые они, или кто-то там лежит – сказать было сложно.    На восхождение Клестов потратил десять минут. То, что предстало его глазам на крыше, заставило его облегченно вздохнуть.    На краю крыши лежал на спине Холод, над ним склонился Некромант. Оба были мертвы: Некромант заморожен, а Холод пронзен его мечем.    Однако подойдя ближе, Клестов увидел, что Холод жив. Он слабо двигал конечностями, но встать не мог.    Стараясь не обращать на него внимания, Леонид подошел к Некроманту и сдернул обледенелый шлем. Что было под ним – непонятно: голова монстра превратилась в бугристый кусок белого льда.    Подумав, Клестов надел шлем на голову – иначе его пришлось нести бы в правой руке, а саблю оставить. Левая рука его почти не слушалась.    Шлем был великоват, но с головы не сваливался. Только Клестов хотел уйти, как Холод простонал:    - Помоги мне…    «Еще чего», - подумал Клестов и пошел к лестнице, но вдруг остановился.    «Не должен ли я проявить милосердие? Может, это увидит бог… хотя я до сих его не видел… но в сущности, это ведь его владения. Может он ждет от меня этого?» - одной этой мысли хватило, чтобы Клестов развернулся и подошел к лежащему Холоду.    - Вытащи меч, - прошептал тот и закрыл глаза. На его лице появилась улыбка, но близорукий Клестов ее не заметил.    Он взялся правой рукой за рукоять меча и потянул. Ладонь сразу же пронзил холод, но меч поддавался. Еще минута – и он вытащен.    Клестов с трудом оторвал ладонь от рукояти. Боли он не чувствовал. И руки – тоже…    - Что ты сделал? – крикнул Леонид, обернувшись к Холоду, но того уже не было на крыше.    - Помогите кто-нибудь! – завопил Клестов. Он надеялся, что Ангел отзовется, но тот не явился на его крик. Предстояло отправляться одному к «Ломбарду». Но теперь он не мог ни от кого защититься: правая рука была заморожена, израненная левая была тоже бесполезна.    Клестова накрыло отчаяние. Похоже, идти куда-то было уже бессмысленно. Осталось только остаться тут и замерзнуть, а потом пополнить собой ряды живых мертвецов.    Мороз и снег усиливались. Сидеть на месте было невыносимо, и Клестов, преодолев слабость, прошел к лестнице и стал спускаться.    «Из-за этой метели монстры должны попрятаться по норам, - подумалось ему. – Можно попробовать дойти до ломбарда. Будь что будет».    Спуск по лестнице занял больше времени, чем подъем.    Как только Леонид ступил на землю, она под ним провалилась. Что-то схватило его и потащило вниз. От неожиданности Клестов зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что стоит на знакомом месте – перед подземным озером. Король Катакомб был там же, где и раньше.    - Принес нам, - радостно прошипел он. В двух шагах от Леонида из озера высунулось щупальце, сдернуло с головы шлем и скрылось с ним в мутной воде.    - Доволен? Ну, как уговаривались, отправляй меня обратно в мир живых! – воскликнул Леонид.    - Пошел отсюда к своим мерзким людишкам, - буркнуло чудовище. – Куда отправить? Мы тебе ничего не обещали!              Тьма        - Ты же мне обещал! – крикнул Клестов, не веря своим ушам. Он допускал, что монстр его обманет, но надеялся, что тот все-таки сдержит слово. Нехорошее предчувствие сбылось…    - Убирайся, или мы утопим тебя! – рявкнуло чудовище.    Клестов медленно развернулся. Последняя надежда исчезла. Он ничего не мог сделать. Теперь он останется здесь навсегда…    - Пошел вон! – крикнул Король, и щупальце подтолкнуло Леонида к двери.    Да, ничего не оставалось, только уйти. Как быть дальше – Клестов не знал. С исчезновением надежды на Короля исчезли все мысли и чувства – он словно окаменел.    Он поднял левую руку, чтобы толкнуть дверь, но увидел, как что-то происходит.    Дверь на его глазах покрывалась инеем, а затем и коркой льда.    Позади раздался вопль Короля. Обернувшись, Леонид увидел, что озеро замерзает. Лед подступал к монстру. Его щупальца высовывались из воды и застывали. А вскоре и сам Король Катакомб превратился в ледяное изваяние.    Это был Холод, который с наступлением тьмы приобрел новые силы. Его магия проникла под землю и превратила владения Короля в ледяные пещеры.    - Холод! ты пришел, чтобы спасти меня? – прокричал Клестов, но никто не отозвался.    Температура стремительно падала. Через минуту пещера превратилась в большой морозильник. Тьма воцарилась под землей.     ***        Клестов очутился в непонятном месте. Со всех сторон его окружала тьма, а он стоял в круге падающего откуда-то сверху света. Ни боли, ни холода он не чувствовал, но не мог пошевелить ни одним членом тела. Он даже не мог определить, стоит он или лежит.    Вдруг перед ним оказалась знакомая маска – это Ангел возник из темноты и стал перед ним.    - Немногие доживают до тьмы, - сказал он. – Ты смог. Не такой уж ты слабак, оказывается…    - Почему ты мне не помогал? Ангел, называется… Где я и что со мной? – спросил Леонид.    - Вообще-то я тебе помогал, - ответила маска. – Но, если ты помнишь запись с магнитофона, я не ангел-хранитель, а ангел-сопроводитель, и помогать тебе вообще был не обязан. Что поделаешь – все люди тупы и неблагодарны. Мало того, некоторые еще отвечают на помощь злом.    - Извини, - пробормотал Клестов. – Но ведь не все такие. Может, ты делаешь такие выводы потому, что в этом вашем мире мертвых оказываются плохие люди?    - Ты потерял уйму времени и совершил кучу ошибок, - не обратив внимания на его слова, продолжил Ангел. – Особенно нелеп был тот случай, когда ты помог Холоду, надеясь, что это кем-то зачтется. Полнейший бред! Как ты вообще до такого додумался – помогать монстру, который в благодарность лишил тебя сначала руки, а потом и вовсе заморозил? На что ты надеялся – что он будет тебя благодарить? Я просто поражаюсь.    Клестову нечего было сказать. Ангел тоже молчал.    - Черт с ним. Сейчас я вынужден сказать тебе самое неприятное. Помнишь, я говорил о том, что ты можешь попасть в мир живых? Это ложь. Мертвые никогда не возвращаются. Обратной дороги нет, сам понимаешь. Оставь надежду, всяк сюда входящий – помнишь эту фразу?    - Да, я догадывался об этом, - произнес Леонид. – И что теперь со мной будет? Снова начнется все сначала?    - Нет, не все так плохо. Ты проявил упорство и смелость в этом испытании. И хоть ты сглупил – я имею в виду помощь Холоду – но, тем не менее, это кое-кому понравилось! В принципе, ты помог незнакомому, даже врагу, не зная, что из этого выйдет, что он потом убьет тебя. Кое-кто думает, что ты не так уж безнадежен.    - Интересно, кто же это?    - Нам пора прощаться, - сказал Ангел, не обратив внимания на его вопрос. – Думаю, еще встретимся. Так что – до свидания.    - Подожди! Может, снимешь маску? А то я так и не увижу твоего настоящего лица, - попросил Клестов.    - А если ты испугаешься?    - После того, что я пережил, ты меня вряд ли испугаешь, - усмехнулся Леонид. – К тому же я догадываюсь, как ты можешь выглядеть.    - Неужели? Ну, смотри, - Ангел сдернул маску, и Леонид увидел себя. Только другой он был трупом с белой кожей и мутными без зрачков глазами.    - И еще вопрос: как я умер? – Клестова действительно испугало то, что он увидел, но он знал, что скоро все закончится.    Ангел открыл рот, из которого роем взвились мухи.    - Последняя рюмка была лишней, - сказал он, и голос его потонул в мушином жужжании.          ***        - Последняя рюмка была лишней!    Жужжание над ухом не прекращалось. Стараясь уйти от мух, облепивших его, Леонид задергался и упал на что-то твердое.    - Лень, ты как? – послышался голос откуда-то сверху.    Клестов открыл глаза. Он лежал на полу у дивана, а рядом стоял его друг, у которого когда-то (не вчера ли?) отмечали день рождения.    - О-о… - простонал Леонид, вставая. Жужжание отдалилось. Повернув голову, он увидел несколько осенних мух, ползающих по окну.    - Он же сказал, что сюда дороги нет, - пробормотал Клестов, удивленно озираясь.    - Кто сказал? Ты помнишь хоть, что вчера было? После последней рюмки тебя можно было уносить! Но это еще ничего. Вот Колян стал бузить. Я думал, соседи ментов вызовут…    Клестов не слушал его. Он подошел к столу и стал распихивать по карманам свои вещи: ключи, часы, мобильник. Потом надел очки.    - Я пойду, - буркнул он, и, не глядя на хозяина, вышел в коридор. Тот что-то еще говорил ему вслед, но Клестов не слушал. Он быстро собрался и покинул квартиру.    «Что же это было? – думал он, идя по улице. – Неужели сон? Не может быть. Но ведь оттуда не возвращаются! А может этот кто-то, о котором говорил Ангел, отправил меня сюда? Но кто это был – бог или дьявол? И было ли это все на самом деле, не хмельной ли это бред?»    Ни на один вопрос ответа не находилось. Очевидным было одно – он жив, и будет жить на этой земле до тех пор, пока не придет его час…     ***        Вслед ему смотрели двое.    - Человек – он и есть человек, - произнес мужчина. – Через неделю все забудет. Некоторые поразительно тупы и не способны усваивать уроки.    - Но не все же, - возразила женщина.    - Может и не все, но большинство. К тому же равнодушия и самодовольства им никогда не побороть. Вот главная их проблема. Ну и все остальное, конечно. Но мне кажется, что равнодушие – их главный грех…    - Поживем – увидим, - пожала плечами женщина. – Тем более, что с некоторыми спорить бесполезно. Я имею в виду тебя.    Мужчина хмыкнул. Никем не видимая пара медленно двинулась вслед за уходящим Клестовым.     29.01.2009              Ночное сияние.        В четверг, ровно в полночь, к ужинающему на кухне Виктору Шувалову пришел его старый друг и партнер по бизнесу Евгений Никитин. Он постоял немного в дверях, смотря на хозяина, а потом сел напротив.    - Привет. Я вот заглянуть решил, узнать, как живешь. Извини уж, что так поздно, раньше не удалось вырваться, - Евгений грустно усмехнулся. – Ну что ты молчишь? Рассказал бы, как дела, как фирма, как торговля?    Шувалов издал странный звук, похожий на сдавленный хрип, беспокойно заерзал на месте, а затем сделал странный жест правой рукой: то ли хотел куда-то показать, то ли приглашал этим жестом гостя отужинать с ним.    - Нет, я не буду. Уже наелся, - гость некоторое время молчал, ожидая, не скажет ли что-нибудь Виктор, но тот все молчал и только смотрел на него. – Ну ладно, пойду я, раз ты не в состоянии разговаривать. Напился что ли? Ладно, пока. А я пойду поброжу по городу.    Евгений встал и вышел из кухни. Виктор со своего места видел, как он прошел в коридор.    - Господи, - просипел он и сделал то, чего не смог ранее: перекрестился. Покрытый испариной он сидел на стуле еще минут десять, прислушиваясь. Было тихо. Тогда он встал и вышел в коридор.    Неоновые вывески и фонари с улицы давали достаточно света, чтобы увидеть, что происходит в комнатах и коридоре. Нигде никого не было. Входная дверь оказалась запертой.    - Что же это было, а? – на слабых ногах Шувалов дошел до кухни и плюхнулся на стул. Его страх легко объяснялся: Евгений Никитин уже две недели как умер. Шувалов даже присутствовал на его похоронах…     ***        В пятницу утром Виктор заявился в свой кабинет невыспавшимся и злым. Он отменил все встречи, оставив только одну – с Михаилом Королевым, правой рукой господина Соболева, с чьей компанией они тесно сотрудничали уже почти год.    Приказав секретарше никого не пускать, Виктор сел в удобное кожаное кресло и задремал. Ночное происшествие так испугало его, что он не мог заснуть до утра. Сначала он боялся, что нечто подобное опять произойдет, а потом раздумывал, что же такое он увидел. Не настоящего же призрака, в конце концов. И не приснилось это ему, и не привиделось спьяну. Значит, это была галлюцинация, а раз галлюцинации на пустом месте не возникают, можно сказать, что у него началось что-то вроде расстройства психики. Вот это было неприятно. Не дай бог, лечиться еще придется, когда и так проблем выше крыши. Он был компаньоном господина Соболева, который занимался незаконной деятельностью и имел с этого большие деньги. Он контролировал несколько публичных домов, казино, приторговывал наркотиками и еще много чем занимался. Виктор Шувалов мог считаться его левой рукой, хотя и не принимал участия в махинациях господина Соболева.    Наступил вечер. Город засиял всеми огнями. Улицы были полны машин, тротуары – пешеходов. В городе было светло как днем. Только черное небо и тьма над крышами домов и на малолюдных улицах говорила о том, что близится ночь.    …В ресторане он разговаривал с Михаилом Королевым. Тот говорил о прекращении отношений с господином Мансуровым. Это значило, что наркобароны опять чего-то не поделили, и надо решать вопрос, устроив разборку.    - Мансуров совсем не по понятиям делает. Он своих курьеров посылает на наши территории. Да еще думаем, что убийство одного из наших – его рук дело. Но он все отрицает! Знает, где клиентура богаче и хочет исподтишка себе долю захапать, - говорил Королев, прихлебывая красное вино.    - Мансуров в общем-то не при чем. Просто Соболев хочет устранить более слабого конкурента, - донесся до ушей Виктора голос Евгения из-за столика сзади. Шувалов так и обмер. А Королев продолжал говорить.    - Мы назначили встречу на воскресенье. Приезжай со своими людьми на улицу Заводскую. Там обо всем и перетрем.    - «Мы забили стрелу с этим бычьем». Вить, будет кровавое воскресенье. Мансуров постарается собрать войско из всех, кого сможет, а Соболев, думая, что он пошлет максимум десять человек, отправит на стрелу человек двадцать. В общем, силы будут практически равны. Это значит…    - …Что мы восстановим справедливость и покажем…    - …Что Соболев совсем от алчности свихнулся.    - Ну так что? – спросил Королев.    - Я… подумаю, - ответил Шувалов. Его собеседник удивленно поднял брови, но, думая, что все в порядке и Шувалова в воскресенье можно ждать на условленном месте, попрощался и вышел из ресторана.    Виктор тут же обернулся на столик сзади. Тот был пуст.    «Мне нужно к психиатру, потому что повторяющиеся глюки – вещь нехорошая! Вчера еще ладно, черт с ним, показалось. Но сегодня! Вот дерьмо!» - Виктор ехал домой. Его черный «Опель» медленно двигался в потоке машин. Было не слишком поздно, но уже стемнело, город зажег огни, и движение на улицах было интенсивным. Разнервничавшийся Виктор следил за дорогой, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида – он так и ожидал увидеть на заднем сиденье Евгения. Если бы он там в самом деле оказался, Шувалов бы потерял управление, и его «Опель» стал причиной ДТП. Но на заднем сиденье никого не было.    «Это все проклятая работа и эти бандиты, - решил наконец Шувалов. – Из-за них я с ума сойду! Нет, надо срочно уйти в отпуск!»    До дома он добрался без приключений. Отперев дверь квартиры долго стоял на пороге прислушиваясь, а затем обошел все комнаты. Никого. Ни призраков, ни киллеров, подосланных Соболевым. Тишина. Но в этот вечер тишина Виктору не нравилась, она была какой-то подозрительной, и, чтобы ее рассеять, Шувалов включил музыку и сел на диван, мало-помалу успокаиваясь. Ничего не происходило, в квартире был он один; даже город с его шумом отодвинулся куда-то и не напоминал о себе.    «Сегодня надо расслабиться! – решил Шувалов. – Варианты: напиться в одиночестве или позвать проститутку». Первый вариант казался проще, зато второй обещал больше удовольствия. Шувалов принял решение совместить их: заказать проститутку и напиться.    Но как только он потянулся к телефону, чтобы позвонить по известному номеру, в коридоре послышались шаги, и вот на пороге комнаты возник…    - А-а-а! – заорал Виктор, видимо думая, что крик поможет прогнать призрак Евгения. Крик не помог. Привидение стояло и смотрело на Шувалова, а когда тот перестал кричать и застыл, приняв прединфарктный вид, заговорило:    - Ты задолбал! Хватит голосить, соседи ментов вызовут. У меня к тебе дело… Сразу скажу: я не глюк и не видение, даже не думай.    - Ты… ты… ты же умер! – проговорил Шувалов, едва не подпустивший в штаны от испуга. Это бы случилось, подойди призрак ближе и\или попытайся войти с Виктором в физический контакт. Но тот просто стоял, оперевшись о косяк.    - Не фига не умер! Меня убили. Соболев, сука, убил. Я ему мешаться стал. Он всегда мне не доверял, а тут ему еще кто-то намекнул, что я могу их предать. Ну, он конечно решил перестраховаться, подослал киллера, и тот отравил мою водку, которая стояла в холодильнике. Причина смерти – алкогольное отравление! Прикольно, - он замолчал, исподлобья взирая на скукожившегося на диване Шувалова.    - Чего тебе от меня надо? – выдавил тот.    - Убить Соболева, если ты еще не понял! Я не могу уйти на тот свет, пока он жив. За свои грехи я вынужден торчать тут, как напоминание вам обо всем творящемся дерьме. Но почему-то меня можешь видеть только ты, видимо потому, что раньше мы были близки.    - Не хочу я никого убивать! – выкрикнул Виктор. – Уходи, призрак! Во имя отца и сына…    - Стоп-стоп-стоп! Я тебя по-хорошему прошу, как друга: «Витек, иди и убей эту гниду!» Я могу и по-плохому! Буду ходить за тобой всегда и везде, как в том фильме, где два чувака убитых ходили за своим живым приятелем.    - Ну ладно. Дай мне время подумать, - буркнул Виктор, надеясь, что привидение после этих слов исчезнет.    - Никаких «подумать»! идем сейчас же! – заявил Никитин.    - Ты что, опупел?    - А чего ждать? Может быть, воскресенья?    - Да, блин! Я понятия не имею, где он сейчас может находиться, - использовал последний аргумент Шувалов.    - Я знаю! Пошли, покажу дорогу. Пошли-пошли! Пистолет свой не забудь.    «Это не может быть правдой. Я наверное сплю или спятил. Да, точно, я спятил. Поэтому меня не посадят в тюрьму, а отправят в психушку», - вертелось в голове Виктора, когда он взял оружие – пистолет ТТ, подаренный ему кстати этим же Соболевым, и последовал за Евгением. Они сели в машину и поехали по ночному городу. Следуя указаниям Никитина, Шувалов привел машину к одной из многоэтажек элитного жилого района.    Они поднялись в лифте на девятый этаж (Никитин все время держался позади Шувалова) и позвонили в одну из квартир.    Спустя какое-то время послышались шаги. «Давай!» - прошептал сзади Евгений, и Виктор стиснул рукоять пистолета, которого прятал за спиной.    - Кто там? – сердитый голос Соболева.    - Виктор Шувалов. Мы по очень важному делу.    Дверь открылась. Соболев был в халате – то ли спал, то ли собирался спать, когда позвонил Шувалов.    - Кто это «мы»? и откуда ты знаешь этот адрес? – спросил Соболев, подозрительно разглядывая пришельца. Тот обернулся, но Никитина сзади уже не было.    Возникла пауза. Незаметно для самого себя растерявшийся Шувалов опустил руку, и Соболев увидел пистолет. Ни слова не сказав, но мгновенно изменившись в лице, он попытался захлопнуть дверь, однако Шувалов, моментально вообразивший себе, что тот сейчас вызовет ментов или подручных-братков, которые с ним разберутся, пнул по двери ногой так, что она широко распахнулась, вскинул оружие и спустил курок.    Казалось, выстрелы прогремели на весь дом. Шувалов слетел по лестницам, запрыгнул в «Опель» и понесся домой. В ушах повторялся гром выстрелов, перед глазами стоял Соболев: вот он отступает, успевая сделать всего один шаг назад, и тут пули попадают в него, расцвечивая пижаму красными пятнами. Соболев вздрагивает и валится назад, беспомощно взмахнув руками; с открытым ртом, словно он хотел закричать, да не успел.    Остаток ночи Шувалов провел в сильном беспокойстве. Никитин больше не являлся. Город, казалось, смеялся над ним, подмигивая неоновыми глазами: «что-то ты не так сделал, брат. Ай-ай-ай!»    Наконец наступило утро. Шувалов взял с собой все деньги и драгоценности и отправился к дальним родственникам в Новгород. Он понимал, что поступает глупо, что выдает себя – его же будут искать в первую очередь – и все-таки ничего не мог с собой поделать.    Прошел день, спустилась ночь. Не желая никому попадаться на глаза, Виктор решил заночевать в машине. Он заперся изнутри и лег на заднее сиденье, положив под голову сумку с вещами и накрывшись курткой.    Он почти заснул, когда раздался скрип сиденья и непонятное ворчанье. Шувалов открыл глаза; дыхание перехватило. На переднем кресле сидел Соболев в пижаме и смотрел на него.    - Поедем обратно, а? – произнес покойник, и глаза его сверкнули как две неоновых вывески.     9.09.2008         Гениев больше не будет.         1.     - Кошмар!    Два часа назад он закончил работу над рукописью своего нового романа, над которым работал полгода с лишним, и сейчас, после просмотра этой рукописи он понял, что правки будет столько, что проще переписать роман заново. Полгода напряженной работы - и перед ним на столе стопка бумаги, которой теперь можно разве что топить печку!    - Кошмар! - повторив это, Всеволод Велигорский встал из-за стола, подошел к окну, открыл форточку и достал сигареты. В последнее время он много курил. И пил. Прямо под столом были свалены кучей бутылки из-под пива и вина, собрать и выбросить которых не находилось времени из-за работы над романом.    Он должен был оказаться если не шедевром, то, по крайней мере, стоящей книгой, ничуть не хуже, чем две его предыдущих! Но получилось дерьмо. Самое настоящее дерьмо! Так ужасно он не писал даже вначале, когда его как писателя еще никто не знал!    Всеволод затянулся и посмотрел вниз во двор. Никого. Ночь. Все спят. Только он какого-то черта сидит и мучается.    Сильно гудела голова. Может, от нервного напряжения, а может, от выпитого вина. Каждый день во время работы он позволял себе немного выпить - только немного - ему казалось, что мозги от небольшой дозы алкоголя работают лучше. Но сегодня вина он, кажется, перебрал, - бутылка за спиной, на столе, стоит почти пустая.    Он не стал оглядываться, чтобы уточнить, сколько вина там осталось. Стряхнул пепел с сигареты, закрыл глаза и еле слышно прогудел: «Не слышны в саду даже шорохи, все здесь замерло до утра...»    А как все хорошо начиналось! Из безвестного писателя он вырос до известного в пределах своей области, а затем две его книги вышли в московском издательстве. И с ним заключили контракт на третью. Но она, как назло, не пошла. Он никак не мог начать, по десять раз переписывал первые главы, затем в голову приходила другая идея; он хватался за нее, но она приводила в тупик - тогда он выдумывал другую... Наконец он решил написать роман о безнравственном монахе, которого выгоняют из монастыря, и он переживает различные приключения, уходит добровольцем на фронт (действие происходит в России во время первой мировой), а потом участвует в гражданской войне. И вот над этим всем он работал полгода, чтобы в итоге получилась куча макулатуры. А ведь издатели ждут! В этом месяце им нужно отдать рукопись или продлевать сроки. Но отдавать эту халтуру!?    ...Под окнами прошла парочка - он и она. Разговаривают, смеются... Всеволод почувствовал раздражение. Он вспомнил, как от него ушла невеста. Это было как раз в этом году, когда он писал про монаха. Ей казалось, что он эгоист, что для него на первом месте литературная работа... Да, может это так! Ну и что? Чтобы стать стоящим писателем, надо работать, работать и работать! Нужно работать до тех пор, пока твое имя, как писателя, не прозвучит на всю страну! А потом можно и о личной жизни заботиться.    - Ну их, этих баб. Ни черта не понимают! - изрек он в ночь, сплюнул, и прикрыл форточку. К черту все, к черту этот неудавшийся роман. У всех бывают неудачи. Допить вино - и спать. Как говорится, утро вечера...    - Пока ты курил, я твою рукопись пролистал. Да, дерьмово, парень!    Всеволод едва не вскрикнул от неожиданности - за его столом стоял неизвестно откуда появившийся мужчина в светлой клетчатой рубашке и черных брюках. Его зачесанные назад волосы были седыми, а лицом он чем-то напоминал Ельцина...    - Как вы вошли? - ошарашено спросил Всеволод. Он не мог взять в толк, откуда взялся этот незнакомец. Неужели он, Всеволод, оставил входную дверь открытой, а этот зашел, прокрался?.. Нет, не может быть.    - Вопрос не тот, сударь. Не "как вошли", а "кто такой" - голос у него был звонкий, юношеский, и это не вязалось с возрастом пришельца - ему было лет под сорок.    - Ну и кто?..    - Я - твой ангел.    Велигорский некоторое время молчал, тупо смотря на незнакомца, затем медленно произнес:    - Уходите из моей квартиры.    - Не поверил. Так я и думал, - хмыкнул мужчина и... пропал. Только что он стоял у стола, и вдруг как сквозь пол провалился!    - Что это? Что со мной? - прошептал Всеволод. Только что он разговаривал с кем-то, и вдруг тот пропал. Невероятно...    Велигорский потрогал лоб - вроде не горячий. Может, он незаметно для себя напился, и теперь мерещится? Да вроде нет. Неужели галлюцинации? А может, он просто спит?    - Опа! А я здесь! - Писатель шарахнулся от голоса, раздавшегося над ухом - незнакомец каким-то образом возник сзади него и теперь стоял на подоконнике с видом победителя, уперев руки в бока.    - Вот ловко! Как это я? - рассмеялся он, словно не замечая смятения Велигорского, который, не желая разбираться в происходящем, бросился вон из комнаты. Но выбежать в коридор ему не удалось - седовласый, как-то переместившись от окна к двери, преградил путь. Всеволод кинулся назад, но споткнулся и упал.    - Куды ж вы, сударь, спешить изволите? - вздохнул седовласый. - Ну вот, всегда так: едва увидят - бесятся, с ума сходят, а ведь радоваться надо! Я помогать пришел.    - Что нужно? Деньги? Забирай! Что тебе от меня надо? - Велигорский отполз к книжному шкафу и наблюдал за пришельцем оттуда. Тот пока просто стоял у двери.    - Так, я, конечно, понимаю, что люди по-разному реагируют на чудеса, к каким можно отнести мое появление, но ты уясни главное: я - твой ангел, пришел затем, чтобы тебе помочь, - он повторил это несколько раз, и тревога Всеволода чуть отступила.    - Чушь какая-то, не верю! - заявил он с пола. - Какой еще ангел? Докажи!    - Ну, если тебя не впечатлили мои перемещения, то вот, - и у мужчины за спиной возникли сияющие белые крылья и яркий нимб над головой.    Всеволод засмеялся.    - Похоже, я спятил. Нет, в самом деле ангел? Я и не думал, что они так выглядят. Ты на президента похож!    - Ну уж извини, что не отвечаю твоим представлениям об ангелах, - фыркнул ангел. - Так веришь или нет?    - Ну, допустим, верю, - буркнул Всеволод.    Ангел убрал крылья и нимб и снова стал похож на обыкновенного человека. Ненадолго в комнате установилось неловкое молчание.    - А... зачем убрал? - не зная, что сказать, брякнул писатель.    - Тут и без того светло. Да и так нам будет проще общаться. Ну, я подойду?    - Угу, - чувствуя абсурдность ситуации и ужасную неловкость, Всеволод поднялся с пола. Ангел подошел к столу.    - Мы так просто не приходим. Мы являемся тогда, когда надо помочь выдающемуся человеку. Именно выдающемуся. Если у него большое будущее. И если у него проблемы, ставящие это будущее под угрозу. Ты понимаешь?    Велигорский неуверенно кивнул. Ангел задумчиво пожевал губами и бросил взгляд на бутылку с вином.    - Эко у вас, сударь, бутылей-то под столом, прямо батарея Раевского! - вдруг заметил он. - Кстати, не Толстой ли писал про эту батарею? Вот, ему мы тоже являлись.    Совершенно неожиданно для писателя ангел взял бутылку и двумя глотками допил ее.    - Толстой был гений, а судьба гениев трагична, - сказав это, ангел как ни в чем не бывало отправил пустую бутылку под стол.    - А-а?.. - писатель хотел что-то спросить, но ангел его оборвал:    - Некогда! Надо исправлять твою писанину. Я думаю, первую часть романа можно оставить, только подправить кое-что, а вот вторую надо переделывать полностью! Ничего, время еще есть, давай садись печатать снова. А я буду диктовать. Садитесь, садитесь, милостивый государь!    Велигорскому ничего не осталось, как только вставить в печатную машинку чистый лист и печатать под диктовку ангела, сверявшегося с рукописью.    ...К четырем утра работу прекратили, и донельзя вымотанный писатель свалился на кровать, не снимая одежды.    - Ну, доброго здоровья, - произнес ангел на прощанье. - Вот увидишь, сейчас дело пойдет!    - Слушай, а у тебя имя есть? - борясь с подступающим сном, спросил Всеволод.    - Да. Меня зовут Леонид Голубков. Шучу! Шучу. На самом деле меня зовут Сальери. Истинно так, сударь.    - Надо же, - пробормотал Всеволод. Ангел исчез, и он провалился в сон.         2.     Он провалялся в постели до трех часов дня, а когда встал, понял, что что-то изменилось. Что-то стало другим. Что конкретно изменилось, он сказать не мог, это было всего лишь неопределенное чувство чего-то нового. К тому же оно было таким смутным...    Вчерашний визит ангела - вот, наверное, в чем дело! Когда человек сталкивается с чудесным, все изменяется.    Всеволод подошел к столу и перечитал исправленные вчера листы рукописи, которые он печатал под диктовку ангела. "А ведь неплохо, - подумалось ему. - Очень даже достойно, мне сразу надо было писать именно так! Если дело так пойдет дальше..."    И, замурлыкав "Летять утки", он отправился на кухню выпить кофе.    Наступил вечер. Стемнело. Когда висящие в коридоре часы пробили двенадцать, на пороге комнаты появился ангел. В этот раз он был одет в старый, кажется, советских времен, костюмчик, на лацкане которого был приколот значок "Я за перестройку". На голове была шляпа.    - Ну что, будем трудиться? Родной стране нужен хороший роман! - заявил он и, указав пальцем на печатную машинку, добавил: Пилите, Шура, пилите!    И работа пошла. Без перерыва час с лишним Всеволод под диктовку Сальери печатал текст, потом ангел вдруг замолчал.    - Минуту, милостивый государь, надо освежиться, - произнеся это, Сальери извлек из кармана пиджачка чекушку водки, открыл ее и сделал несколько глотков. Велигорский открыл рот.    - Разве ангелы пьют? Это что, водка? - удивленно спросил он. Сальери быстро засунул бутылку в карман.    - Где? Ах, это... обижаете, мисс, это спирт, чистый спирт! Или как там писал Булгаков... Ну что ты смотришь? Сам говорил, что алкоголь помогает думать. Под стол лучше у себя посмотри, на это Бородинское сражение! И какого черта? Все писатели пьют, ну, или почти все. Это как бы их крест, крест человека мыслящего. Да каждый второй гений пьет! Точнее, пил. Сейчас-то гениев не осталось, после Шукшина и Бродского. Хотя Бродский не в счет - стихи нас не интересуют, ведь так?    - Слушай, а ты правда мой ангел-хранитель? - неожиданно спросил Всеволод. Сальери взял один листок из испорченной рукописи и стал рвать его на полоски.    - Нет, я как раз не ангел-хранитель, - произнес он, роняя рваную бумагу на пол. - Я просто твой ангел. Может, что-то вроде музы, но не совсем. Ладно, давай писать дальше.    Спустя два часа Сальери посчитал, что работу можно закончить.    - На сегодня хватит! - объявил он, кинув опустевшую чекушку под стол. - Приду завтра. Не волнуйся, все будет замечательно, - и он громко икнул.    - Кто еще может похвастаться, что видел пьяного ангела у себя дома? - усмехнувшись, сказал Всеволод. - Да еще так странно одетого, да с таким странным именем!    - Так, сударь! Во-первых, я не пьяный. Пол-литра вашей дрянной водки для меня - что стакан кофею. Во-вторых, ничего странного ни в моей одежде, ни в моем имени нет. Извольте запомнить. Во всем есть смысл, даже в тех вещах, где на первый взгляд кажется, что им и не пахнет! Ты читал Хармса?    - Вроде нет, не припомню, - подумав, ответил писатель.    - Да ну? А ты почитай и поищи в нем смысл. Он все равно есть, даже если кажется, что нету. "Не гляди всю ночь на север, там лишь ветер карабистр время в цифрах бережет". Ну, здоровеньки булы, дорогой товарищ. Мы с вами еще такое напишем, что все ахнут! Вот сдадим эту чушь в печать и напишем новое, суперсовременное...    Сальери исчез, не договорив. На столе осталась его шляпа, на полу - горка изорванной бумаги. Всеволод уставился на нее. На мгновение ему показалось, что это не страницы испорченной рукописи, а фотографии. Затем бумага на полу представилась кучей рваных газет.    Писатель зажмурился, поморгал - нет, это всего лишь рваные листы рукописи "Монаха".    - Нервы, нервы, нервы, - выдохнул Всеволод. Пора спать. Он с трудом поднялся из-за стола, медленно ,как старик или больной, разделся, кинул вещи на стул, и упал на кровать.         3.    - Изволили пробудиться, сударь? А я тут сижу, жду, да на часы смотрю. Счастливые часов не наблюдают - это к слову.    Всеволод сел на кровати и уставился на Сальери - тот сидел на подоконнике и курил. Одет он был так же, как и вчера.    - Я думал, ты только ночью приходишь, - севшим голосом произнес Велигорский и закашлялся. Голова внезапно загудела, перед глазами поплыли круги.    - Так это не "когда я ночью жду ее прихода"! Я прихожу всегда своевременно, будь то ночь или день. Ну давай будем дальше над твоим монахом трудиться.    - Что-то мне нехорошо, - произнес Всеволод. Круги перед глазами исчезли, но голова продолжала гудеть. - Может сделаем сегодня перерыв?    - Нездоровится оттого, что ты пару месяцев вкалывал, как ненормальный. Это нервная усталость. Надо работать. Ну, сегодня сделаем меньше. Садитесь же, сударь, и ваяйте!    Всеволод, не одеваясь, подошел к столу и плюхнулся на «рабочее место». Из глаз вдруг потекли слезы - так всегда бывало спросонья. Только в последнее время слезотечение было каким-то особенно обильным...    - Что это вы - плакать изволите? - спросил ангел, бросив окурок в пепельницу. - По какому поводу? Не из-за жены ли? Нет, тут плакать не нужно.    - Это у меня спросонья, - буркнул Всеволод, вытирая слезы. Но Сальери его, кажется, не услышал.    - Вот верно ты сказал: бабы ничего не понимают! Очень сложно найти хорошую девушку, которая бы тебя понимала. Особенно, если ты - писатель. Ну, это же постоянное напряжение, работа мысли! - Сальери хлопнул себя ладонью по лбу. - Ты весь в себе - творишь! А когда не творишь, думаешь, что будешь дальше писать. А они этого не понимают! А ведь писатель, в конце концов, тоже человек, ему тоже хочется тепла и ласки. Может, он оставит след в мировой литературе! Может, он новый Достоевский! Нобелевская премия, заграница! И она - она - будет локти кусать, что бросила, променяла на какого-нибудь обывателя; что глумилась над таким человеком и называла его неудачником!    - Неудачником? - скрипнул зубами Всеволод.    - Да, неудачником, неудачником! Всем, кто называл неудачником и ни во что тебя не ставил, мы утрем носы! Они на коленях приползут, предлагая свою лживую дружбу... Вот что, - он соскочил с подоконника и стал быстро расхаживать по комнате. - Будем писать новый роман! Гении потому гении, что создают такие вещи, которые предвосхищают свое время. Чтоб было актуально, по-современному, и вместе с тем бросало вызов будущему, потомкам!    - Сперва надо закончить с монахом, - сказал Всеволод, не уверенный, впрочем, в том, что Сальери его послушает.    - Кстати, да! Надо сперва сию вещичку закончить. Что тут у нас дальше? - Сальери заглянул в рукопись. - О, дальше эти ужасные главы с крестьянами. В принципе, написано более-менее, но речь, речь крестьян... и этот дух... нет тут такого духа! - ангел опять забегал по комнате, но вдруг замер как вкопанный.    - О! Нужен взгляд из того времени. Нужно что-то читать и брать оттуда. Что же читать? Что же? - с этими словами Сальери подошел к тумбочке, открыл ее и стал выгребать содержимое на пол. После того, как куча всякой мелочи от бритвы до старых блокнотов оказалась на полу, ангел опрокинул тумбочку и принялся за платяной шкаф.    - Эй, эй! Что ты вытворяешь? - закричал Всеволод, видя, как по комнате разлетаются его вещи.    - Есенина ищу! Вот кто нам нужен! - отозвался Сальери, не прекращая выкидывать одежду из шкафа на пол.    - Нет у меня никакого Есенина! Прекрати сейчас же! - кричал Велигорский. Он не знал, что делать. Вряд ли он мог встать и остановить разбушевавшегося ангела. Приходилось бессильно наблюдать, как тот громит его квартиру.    - Как так - нет Есенина? Совсем нет? И Маяковского нет? И Цветаевой, и Клюева, и Мандельштама? - Сальери содрал со стены ковер, и, держась за его край, стал подпрыгивать на кровати. - И Блока нет, и Бунина нет?    - Нет! Никого у меня нет! Прекрати этот бардак, ради бога, прекрати!    - Нет? А где все? Где Есенин, Маяковский? Самоубийцы! Да кто же это их надоумил? Зато гении! Гении! Ты сомневаешься?    Сальери бросил ковер на пол, спрыгнул с кровати и подошел вплотную к съежившемуся Велигорскому.    - Вот ведь как нехорошо получается: какие-то есенины оставили после себя след в истории, а ты нет. А ведь многие писали хуже тебя, не так ли? И у всех были свои проблемы, и все были не от мира сего. Почему они известны, а ты нет? Вот вопрос! Неужели после Замятина и Бродского гениев больше не будет?    Молчание. Велигорский с ужасом смотрел снизу вверх на Сальери, тот - спокойно - на него.    - Давай не будем... - начал Всеволод.    - Безухов, подноси! - неожиданно вскричал Сальери, быстро нагнулся, выпрямился, и тут же на голову Всеволода обрушилась пустая винная бутылка.         4.        Спустя какое-то время он очнулся. Долго не мог встать, но все-таки кое-как поднялся и смог усадить себя на стул.    В комнате царил разгром. Одежда, выброшенная из шкафа, была раскидана где попало, на полу валялся ковер, рваная бумага, рассыпавшиеся бутылки...    В голове словно благовест звонили. Боль появлялась и ненадолго исчезала, появлялась снова и опять исчезала. Он закрыл глаза. Это не боль, это кровь. Сердце качает кровь, и она идет в мозг. Не равномерным потоком, а толчками: бух, бух, бух.    Кажется, Велигорский задремал, сидя на стуле и прислушиваясь к толчкам, раздающимися в голове. Первым, что он услышал, когда очнулся, был голос Сальери: тот напевал какую-то песенку.    - Эко, сударь, развезло-то вас как, - заметил он равнодушно.    - Ты ненормальный! - охнул Велигорский и поднялся со стула. Он все еще чувствовал себя разбитым, но состояние улучшилось: по крайней мере, голова гудела не так сильно. - Зачем ты меня ударил?    - Слушай, я ухожу, - произнес ангел. - Я вижу, что из тебя ничего не получится; только время потратим. Пиши дальше свою бездарную прозу, чтоб тебя не при жизни, ни после смерти не запомнили. Пока.    Пока Всеволод осмысливал сказанное, Сальери исчез.    - Эй, ты не можешь так уйти! А как же все то, что ты мне говорил? Помоги хоть с этим романом! Вернись! - но тщетно - он остался один.    Некоторое время он стоял в каком-то оцепенении, глядя в окно на небо, потом отвернулся. Нужно было прибраться в комнате.    Складывая одежду в шкаф, он наткнулся на серый пиджак, на лацкане которого был значок, изображающий советский флаг, с надписью «Я за перестройку».    «Это же его пиджак. Зачем он его оставил?» - подумал Всеволод. Этого не могло быть: ангел, существо из другого мира, исчез, а пиджак остался. Странно.    Не понимая, зачем он делает это, Велигорский надел пиджак на себя. Тот был несколько маловат, узок в плечах, но в целом подходил.    Зачем он разгромил комнату? Чего искал?    Писатель стоял и смотрел на этот бардак: все, что можно было уронить, сорвать, рассыпать и перевернуть, было сорвано, рассыпано и перевернуто. Кроме стола, на котором стояла печатная машинка и три стопки бумаги: самая большая - чистые листы, чуть меньше - первая рукопись «Монаха», самая маленькая - исправленные листы. Ангел своим буйством обошел только стол и... книжный шкаф.    Чувствуя непонятную тревогу, Велигорский подошел к нему, открыл дверцу. Ряды книг, большей частью - русская классика. Тома Достоевского, Толстого, Куприна, а также сборники стихов Блока, Маяковского, Есенина...    - Вот, а говорил, что их у тебя нету.    Голос Сальери из коридора. Всеволод прикрыл дверцу и вышел из комнаты. Все происходящее было сном, не иначе, и этот сон становился все тревожнее, все страшнее.    Ангел стоял перед зеркалом и щеткой смахивал соринки с костюма - точно такого же, как на Всеволоде. Писатель осторожно обошел ангела и встал позади. В зеркале отражалось двое в одинаковых пиджаках - седой Сальери, похожий на Ельцина и Велигорский.    - Что происходит?    - Да вроде ничего не происходит, - улыбнулся Сальери и спрятал щетку в карман. - Просто ты так засиделся за работой, что потерял ощущение времени. Надо же было уйти с головой в выдуманный мир так, что потом не вернуться.    - Ты о чем? - Всеволод смотрел ангелу в затылок. Кулаки непроизвольно сжались. Не врал ли Сальери о том, что он его друг и послан помогать?    - Сам подумай. У тебя как будто память отшибло. Не можешь понять, откуда взялись книги в шкафу, хотя они всегда там были, и ты их читал...    - Неправда! Не могли они там быть!    - И пиджак не твой?    - Пиджак? - И тут Велигорский вспомнил, как давно, когда ему было еще лет двадцать, он ходил в этом пиджаке, правда, недолго. И значок прицепил "смеху ради". "Черт возьми, народный депутат", - эти слова он произнес тогда, рассматривая себя в зеркало. Но это было почти десять лет назад.    - Ну, и книги. Ты же сам когда-то думал, что образованный человек, тем более, писатель, должен знать классику. Правда, тебе не все нравилось. Ну, прозаики еще ладно, а вот поэтов ты терпеть не мог.    Действительно. Всеволод вспомнил, как он читал Есенина... хотя правильней сказать, не читал, а пролистывал. И Маяковского тоже. Да и вообще всех...    - Но особенное недоумение у тебя вызвал Хармс. "Как можно писать такую чушь? Но он писал, и знаменит, а я нет". Ох уж это постоянное сравнение с великими! Зачем же так остро все воспринимать? Сам же говорил, что гении - это те, кто творит не только для современников, но и для потомков. Вот они и гении. А ты, наверное, нет. Может, время не то?    - Это ты такое говорил, а не я, - произнес Всеволод. Он словно перенесся в прошлое, в свое собственное прошлое, которое каким-то образом смог забыть, и вот воспоминания вернулись и накрыли его.    - Да нет, все эти слова и мысли - твои. Я знаю только то, что знаешь ты, не больше, - Сальери отвернулся от зеркала и посмотрел Всеволоду в глаза. - А жизнь ни к черту, ведь так? Вечно тебя ни во что не ставили. Даже невеста ушла. Ну и началась нервотрепка - да еще с твоим комплексом Наполеона, когда ты делал из себя гения. Я должен был как-то это остановить, потому что ты сам уже не мог.    - Кто ты? - Всеволод словно очнулся. В голове вновь забухал колокол, кровь прилила к лицу.    - Сальери, - был ответ.    - А я тогда кто?    - Жертва Карабистра, – со смехом ответил ангел. - Помнишь этот рассказ у Хармса? Три раза в диалог героев вступает некий Карабистр с бессмысленными репликами, причем, кажется, его никто не слушает. Убери его - в рассказе ничего не изменится. Это на первый взгляд. Но может быть Карабистр - это образ Времени?    - Уходи отсюда, - произнес писатель. Его охватила злость. Он начинал понимать, что Сальери на самом деле не существует, что он - плод его воображения, больной фантазии, расстроившихся нервов - чего угодно, - но надо было от него избавиться.    - Недавно просил остаться, а теперь гонишь, - усмехаясь, сказал ангел и сделал шаг назад, к зеркалу. - Я пока не собираюсь уходить.    - Ты не существуешь. Да, тебя нет! Нет ангела Сальери! - Велигорский метнулся на кухню и вернулся оттуда с ножом. - Убирайся, прошу тебя по-хорошему!    - Как можно уйти от себя? Сам посуди, может ли Сальери уйти от своего гения? Ты же знаешь эту пословицу: на каждого гения найдется хотя бы один Сальери. Тоже забыл? - ангел явно глумился над ним.    Всеволод, стиснув рукоять ножа, двинулся к нему.    - И у Маяковского, Есенина и Хармса были свои Сальери... - голос ангела звучал все более ехидно, с насмешкой, смысла которой Велигорский уловить уже не успел.    - Замолчи!!! - крикнул он и вонзил нож в шею Сальери, в ту самую артерию, по которой кровь поступала в мозг из сердца пульсирующими толчками.         ***     Сильный порыв ветра, ворвавшийся в раскрытую форточку, вздернул занавеску, прошелся по комнате, растрепав стопки с бумагой. Некоторые листы упали на пол. О чем писал свой последний роман Велигорский, навсегда останется загадкой: только первая часть "Монаха" была написана связным текстом. Чем дальше - тем больше смысл терялся, пока не превратился наконец в бессмысленный набор слов и букв. "Исправленные" листы рукописи представляли собой ту же абракадабру - словно текст печатали не глядя, наугад рукой по клавишам.    Ветер стих, и в доме воцарилась тишина, только еле слышно тикали часы в коридоре.    Велигорский лежал перед зеркалом, кухонный нож был загнан в его горло по самую рукоять. Могло показаться, что его убили, но на рукояти были отпечатки пальцев лишь самого Всеволода, больше ничьи руки ее не касались.    Остекленевшие глаза изумленно глядели в потолок - словно он перед смертью увидел ангела...     16.07.2009         Рай.        В грязном небе клубился ядовитый газ. Земля то и дело вздрагивала от попаданий снарядов крупного калибра. Слева огненный дождь кромсал центральные районы города, справа не прекращались выстрелы, но что там происходит – было непонятно из-за затянувших всё газа, дыма и гари.    Лейтенанту нужно было перебежать дорогу, чтобы попасть во временной штаб. Однако дорога представляла собой расколотую мозаику с телами и сгоревшей бронетехникой, валявшимися где попало. С интервалом в три секунды на неё падал снаряд, внося в мозаику свои изменения, расшвыривая сгоревшие остовы, переворачивая и откидывая пласты дорожного полотна.    В какой-то момент противник решил, что не стоит обстреливать этот квадрат, и на дорогу вместо обычного снаряда свалился информационный – он должен был сканировать местность на наличие живых людей. Если он их не находил, то можно было прекращать обстрел.    Зная, что сейчас произойдёт, лейтенант выскочил из своего укрытия и, как мог быстро, пересёк дорогу. Зашёл в здание, где скрывался штаб, через дыру в стене и побежал по коридору. В эту минуту обстрел возобновился.    Мины падали совсем рядом. Пол дрожал и вздымался, всё здание тряслось. Дождём сыпалась известка и каменная крошка.    Нужно пробежать коридор! Лейтенант прижал ладони к ушам и припустил быстрее, ощущая, как пол раскачивается, а уцелевшие фрагменты потолка собираются рухнуть.    Грянуло справа. Его отбросило к левой стене, но лейтенант не остановился. Рвануло слева. Стена позади взорвалась фонтаном камней. Его швырнуло вправо. Видимость из-за дыма и пыли сократилась до нулевой.    Что-то крича, он добежал-таки до лестницы на несуществующий второй этаж и открыл крышку люка, ведущую в бункер-штаб. На мгновение оглянулся на коридор, но не увидел ничего, кроме дыма.    В штабе было безопасно. Было тихо и спокойно, несмотря на то, что наверху рвались мины.    - Лейтенант! – Приветствовал его капитан. – Как положение в квадрате Е-12? И где остальные?    - Двоих убило осколками, двое остались в бункере Е-12. Там сейчас так же опасно, как и здесь.    - Я связался с южной группой войск. Они сейчас отбрасывают врага от города. Обещали свалить на них лучевую бомбу.    - Хорошие новости, - одобрил лейтенант. Он сел в угол и уснул. Капитан и сержант что-то обсуждали.    Через час наступила тишина. Троица вышла из бункера и поднялась на второй этаж здания, у которого не было потолка, а стены и помещения присутствовали лишь частично. Пол, там, где не было дыр, был завален фрагментами стен и кусками кирпичей.    Город затянуло дымом. На окраине был виден растущий белый шар – лучевая бомба.    Капитан снял газовую маску, обнажив изуродованное ожогами и шрамами лицо. Лейтенант и сержант этого делать не стали – они не привыкли к отравленному воздуху так, как их командир.    Глядя на растущий белый шар, лейтенант вспомнил слово, которое где-то встретилось ему и с тех пор не давало покоя.    - Сержант, что такое «рай»? – спросил он.    - Не знаю, - отозвался тот.    - Капитан?..    - Тоже не знаю. Этим понятием люди пользовались давным-давно, теперь его значение забылось.    - Наденьте маску, у вас лицо начинает кровоточить, - посоветовал сержант. Капитан надел маску и отправился вниз. Следом пошёл сержант.    Лейтенант безмолвно стоял и смотрел на шар лучевой бомбы.     11. 02. 2007.         Тишина.    Игорь открыл дверь своей квартиры, вошёл, прислушался. Тишина. Дома никого нет. Ну и хорошо. Он прошёл в комнату, не раздевшись, даже не отряхнув снег с ботинок, сел в кресло. Закрыл глаза.    Звонок. Другой. Игорь протянул руку и взял со стола телефонную трубку. Поднёс к уху.     ***        За два часа до того, как в горах начался сильный снегопад, Игоря Плавкина, капитана и главу воинской части города Жукова вызвал к себе полковник Волков из штаба. Срочно. По тону полковника было понятно, что случилось какое-то ЧП, и Плавкин поехал в штаб, чувствуя приближающиеся неприятности. Возможно, что из соседней Воинской части сбежало несколько человек, захватив с собой оружие.    Однако, Волков вызывал к себе Плавкина не из-за дезертиров.     ***        - Вы знаете, что в горах, в двадцати километрах отсюда находится научно-исследовательский комплекс? – полковник склонился над картой Уральских гор. Один из участков на ней был обведён в кружок. Конечно, капитан знал об этом месте. Даже был там пару раз. Комплекс изучал и разрабатывал виды вооружений для ВКС – военно-космических сил. «Дурью маются, - отзывался всегда о нём заместитель Плавкина, майор Лукин. – Они что, в звёздные войны собираются играть? Война в космосе, а?»    Раньше капитан считал, что там разрабатывают (не бластеры, конечно) ракетные двигатели. Оказалось, там ещё и изучают различные образцы, доставленные из космоса.    - К ним попал объект, который назвали «Бактерия-М». Простейший организм, оказавшийся внутри метеорита, упавшего на Землю. Он попал в их руки две недели назад. Малюсенький обгоревший камушек, а внутри – капелька слизи, еле видная невооружённым глазом. Но живая. Способная размножаться в лабораторных условиях. Питающаяся микроорганизмами. И… паразитирующая на людях.    Вот такие дела, капитан. Словно оживший фильм ужасов и инопланетянами.     ***        Просто один профессор разделил «Бактерию-М» на две части. Стало два живых организма. Профессор закрыл образцы и выбросил свои перчатки в контейнер. Но бросил неаккуратно: одна из них шлёпнулась на пол. Он подобрал её и кинул в контейнер. Этим же вечером содержимое контейнера сожгли. А профессор и не подозревал, что в его кровь проникли споры бактерии. Они проникли через руку, как раз в тех местах, где кожа соприкоснулась с перчаткой. Споры устремились к мозгу.    Через три часа профессор стал носителем организма, который обосновался в его мозгу и посылал свои споры с дыханием профессора. Через сутки на базе почти все были заражены, причём, никто об этом не догадывался.     ***        «Товарищ Волков, здесь все заражены! Все! Эта бактерия проникает в человеческий мозг и использует его. Здесь уже никто не человек! Заражённые убивают тех, кто остался… Я тоже убил нескольких. Они внешне выглядят как люди, то есть внешне не изменяются, но их мозг – мозг пришельца! Здесь все такие! У них невнятная речь и немного нарушена координация движений. Но они мыслят! И убивают, объединяясь с себе подобными. Это не люди… Я даже не представляю, какую опасность они несут человечеству.    Есть один выход – уничтожить базу. Здесь никого не осталось. Я тоже заражён и через некоторое время стану таким, как они.    И ещё… Они не могут пользоваться телефоном или рацией. Просто берут трубку и молчат… Уничтожьте всех.»     ***        - Всё так и есть. Вам поручено возглавить операцию. Разрушьте базу с воздуха. Не убейте по ошибке моих солдат – они находятся за периметром этого нарисованного круга. Они уничтожают выбирающихся… носителей бактерии.    - Есть.     ***        По приказу капитана были подняты вертолёты. Научно-исследовательский комплекс был уничтожен. Оставалось только убедиться, что никто не выжил.     ***        Он сошёл с вертолёта и осмотрелся. Да, база лежит в горящих руинах. Вся, полностью. Можно докладывать об успешно выполненном задании.    И тут Плавкин увидел лежащий в снегу сотовый телефон. Поднял его. Посмотрел на серый экран, нажал на кнопку включения. Ничего. Испорчен.    Плавкин выпустил его из ладони, и, сунув руки в карманы шинели, побрёл к вертолёту. Он легко оделся перед тем, как ехать в штаб, даже не взял перчатки, и поэтому быстро замёрз на холодном ветре.    Начинался снегопад.     ***        Почему-то он не стал заходить в штаб, а сразу сел за руль «уазика» и поехал домой. Разговаривать с полковником не хотелось. Потом он всё объяснит. Поганое дело, когда по твоему приказу, да ещё в мирное время, убивают.     ***        Полковник, допросив пилота узнал, что капитан уехал. Судя по всему, к себе в часть. Однако, связавшись с воинской частью, полковник узнал, что капитана там нет.    - Чёртов мудак, где его носит!? – ругнулся он и принялся звонить Плавкину домой.    Один гудок, второй. Щелчок – трубку сняли.    - Алло! Алло! Капитан, почему вы не докладываете о ходе операции? Алло?    Волков смолк, вслушиваясь в тишину. Трубка молчала.     12.11.2006     Ярыгин К. Г. В мире мертвых. На начало страницы. Ночное сияние. Гениев больше не будет. Рай. Тишина. Стр. 1.     Стр. 2.
	При использовании материалов сайта ссылка на автора и сайт обязательна.