ГЛАВНАЯ СТИХИ и ПРОЗА Авторы клуба Е. Шевнина Стр.1 2 3 К. Ярыгин Стр.1 2 Л. Бажин Стр.1 2 Е. Храмцова Стр.1 2 А. Дряхлов Стр. 1 Т. Зыкова Стр. 1 Т. Борщёва Стр. 1 Н. Пушкина Стр. 1 В. Репина Стр. 1 С. Перевалова Стр. 1 А. Мершиёв Стр. 1 О. Гайдадина Стр. 1 С. Вачевских Стр. 1 Г. Замятина Стр. 1 В. Шувалова Стр. 1 О. Максимова Стр. 1 Т. Гречкина Стр.1 Г.Э.Педаяс Стр.1 А. Лачкова Стр.1 Н. Ворожцова Стр. 1 Н. Катаргина Стр. 1 К. Пономарёв Стр. 1 В. Гасников Стр. 1 М.Кузнецова Стр. 1 Гости клуба А. Докучаев Стр.1 Е. Изместьев Стр.1 В. Фокин Стр.1 Сборники "О войне" Стр.1  2  3  4 "Было бы..."1  2  3  4 "Время молодых" Стр.1 "В начале века"  1 2 3 ПОЗДРАВЛЯЛКИ! Стихи от авторов клуба, посвящённые друзьям Наша жизнь: за годом год Отчёт за 2009г НОВОСТИ Газета План мероприятий ПАМЯТИ Л. Ишутиновой О НАС История создания Координаты Гостевая книга	Авторы клуба - Шевнина Екатерина Дмитриевна. Стр. 2     Стр.1 - Будете в средневековье - передавайте привет палачу!     Стр.2 - Маленькие комедии. Его друг. Глава семьи. Чёрная точка.     Стр. 3 - Редакционное задание. Дура. Про Ежа Петровича. Прозрение.Тихий час. . Маленькие комедии: 1. Жадная ворона 2. Ленивый кот и крыса 3. Рождённый ползать летать не может 4. Ты это… не балуй, парень! 5. Молочный поросёнок 6. Усатый моль 7. А-А-А! Мышь! 8.Симулянт 9. ТОБИК ЛИЕПА Его друг Глава семьи Чёрная точка Жадная ворона  Рассказывал этот случай один комбайнёр. Они работали в поле в уборочную страду. А обеды с собой брали и сумки оставляли под кустом. И стал какой-то воришка на чужие харчи зариться. Комбайнёрам долго было недосуг уследить, кто разбойничает. Но через некоторое время случай помог, углядели. Грабежом занимались вороны! Они уже прекрасно знали, где люди оставляют сумки, потрошили пакеты с провизией и наглели до невозможности, съедая абсолютно всё. А потом их нахальство дошло до того, что они уже в открытую дожидались появления работников-кормильцев. Избавиться от такой напасти не могли, съестное крылатые ворюги находили враз.   Тогда один из комбайнёров взялся отомстить. В свой пакет он завернул горчицу. А когда знакомые вороны возникли на горизонте, прекратил работу и подбежал к запасам. Птицы мигом снялись с места, и только одна ворона прыгала не по-птичьи и безголосо раскрывала клюв. А потом, не обращая внимания на обворованного ею комбайнёра, метнулась к ручью и начала жадно пить. Долго она так утоляла жажду. А после горестно улетела.   Продолжали прочие вороны прилетать на лакомство или нет – осталось тайной. Но комбайнёр-рассказчик был уверен, что именно та, настигнутая карой, надолго запомнила урок. Она-то привыкла, что любящая жена накладывает самое вкусненькое своему работнику, вот и поплатилась. Ленивый кот и крыса  Однажды в наш подъезд зашла крыса. Что уж она там делала – кошек ли пришла пересчитать или навестить свою родню и ошиблась квартирой – но она засела на площадке между этажами. И, забившись в угол, затравленно и злобно наблюдала, как спешащий на работу народ с испуганным ойканьем обходил её стороной. В это время соседка сопровождала домой своего нагулявшегося кота Мусу. Когда Муса чинно ступил на площадку, у крысы сдали нервы – она заметалась и завизжала. Соседка с тяжёлым совком в руке шарахнулась от неё, освобождая поле деятельности коту. Муса остановился, сел и пару минут вежливо наблюдал за крысиной истерикой. А когда представление ему надоело, степенно направился вверх по лестнице домой. Крыса опомнилась, взяла себя в лапы и метнулась мимо соседки на улицу. Рождённый ползать летать не может  В жаркий летний день в лугах метали сено. Был общий праздник - все громко говорили и пересмеивались. Одна из работниц поддевала копну и, сильно махнув вилами, подцепила и подкинула змею. Неясно, что думала змея, несясь по воздуху, но работница, не разобрав своей оплошности, с испугом увидела, что по небу летит что-то совсем не похожее на птицу. Гадюка с воздуха шлёпнулась на мужчину, подававшего сено на стог. Растерялись вместе – и змея и человек. Но человек смог сориентироваться быстрее и, даже не успев испугаться новоявленного Змея Горыныча, сбросил гадюку на землю. Хорошо, что для неё полёт тоже был стрессовой ситуацией, и применить своё смертоносное орудие она не успела.  Мужчина удержал приятеля, готового заколоть вилами летучую змею. А она, уползая, наверное, думала: какая это несправедливость, что рождённый ползать летать не может. Ты это… не балуй, парень!  Молодой ветеринар в городской больнице хлопочет. К нему привели маленькую обезьянку, которой он должен сделать укол. Для парня это дело уже привычное, а на обезьянку он посмотрел без интереса: хоть и считается, что они сродни человеку, однако он знал, что интеллектом эти животные отнюдь не блещут и к туалету, например, их приучить невозможно.  Обезьянке, видно, уже делали уколы, и она поняла, что будет больно. Когда ветеринар подошёл к ней со шприцем, она вдруг серьёзно отодвинула его руку и опасливо сказала:  - Э!-э!-э!  По тону это было так похоже на «Э, поосторожнее, поосторожнее!», что парень долго смеялся. Молочный поросёнок  Однажды мои знакомые купили своим друзьям поросёночка. Оказалось, что те могут его забрать только через два дня. Знакомые никаких навыков в поросятодержании не имели. Их беспокоило, что Пятачок ничего не ел. Ни морковки не хотел, ни размоченного в воде хлеба. Он просто высунул рыльце из-под дерюжки и звучно хрюкал, по-видимому, предаваясь печали. К вечеру стало ясно, что пора пугаться по-настоящему: поросёнок умрёт от голода.  Послали кого-то из младших в аптеку за соской, чтобы напоить малыша молочком. И в ожидании дрожали от волнения. Но аптека оказалась закрыта. Знакомые в панике обсуждали, где взять ветеринара, как вдруг услышали с кухни подозрительное хрумканье. Войдя, они онемели: поросёнок, не вылезая из корзины, дотянулся до мешка с сухарями и весело их поедал. Проголодался, детинушка, и соска стала не нужна. Усатый моль  Сначала хозяева решили, что их кот – просто золото. Ласковый, проворный и главное – ест мало. Потом их мнение о коте сильно пошатнулось. Они стали всё чаще обнаруживать большие дырки в шерстяных вещах. Но ещё грешили на какую-то невиданных размеров прожорливую моль. Пока однажды не увидели, как любимый Барсик - на их же, хозяйских, глазах! – проел дыру в занавеске. И хотя к тому времени у котяры на счету было хозяйкино испорченное платье, его простили. Очень уж он был весёлый! И потом, не вдруг найдушь такого ПЛАТОядного кота. А-А-А! Мышь!  Другая кошечка, будучи ещё совсем юной, играла одна в тёмной в комнате и вдруг опрометью прибежала к хозяевам, которые смотрели телевизор – глаза огромные, испуганные, шерсть дыбом.  - МЯУ! – не завопила, пожаловалась она в страхе.  Хозяева пришли за ней в комнату – никого. Прислушались – а под полом скребётся мышь. Именно мышка и напугала неопытную охотницу. А ещё говорят, что страшнее кошки зверя нет. Симулянт  Когда их огромный сенбернар начал оседать на пол, знакомые решили, что его прихватил сердечный приступ. Хозяин стал срочно делать питомцу непрямой массаж сердца, а хозяйка ринулась к холодильнику за колбаской. Пёс колбаску съел и враз ожил. Скорее всего, поначалу это было просто совпадением. Но потом он таким образом часто "падал В обморок", а получив лакомство, вставал здоровёхонек. ТОБИК ЛИЕПА Хозяйки этого пёсика постоянно слушали музыку, и он со щенячества знал - раз музыка, будет весело. А ещё они любили брать его за передние лапы и танцевать с ним. Ему это не нравилось, он даже покусывался. А потом привык. И вот однажды коротали они вечер - пёс дремал, а хозяйки сидели, скучали, да включили магнитофон. Пёс проснулся, внимательно посмотрел на них. А потом встал на задние лапы и давай стилять, попой крутить. И весь его вид говорил: ну, Большой театр, может, мне и не по зубам, а в Малом оттанцую хоть бы хны!   Его друг В этом мире нельзя быть слабым, толстым и мягкотелым. А если тебе не повезло совместить в себе все три характеристики - туши свет. И ведь никто не задумается: а может, принципы не позволяют тебе ударить человека! Антоха покусал карандаш. Объявлять себя сторонником ненасилия, пацифистом - и какие ещё существуют для этого умные слова - очень красиво. Но бесполезно. От самого-то себя не скроешь, что ты просто трус. Да он с огромным удовольствием съездил кулаком хоть по одной из этих ухмыляющихся рож, И никакие принципы не полезли бы в голову, потому что внутри всё кипело от злости. Ему даже во сне виделось, как он бьёт изо всех сил, бьёт, а они падают, они пугаются. Но это сон. Дворовая компашка продолжает окружать его, отвратительно вопя:  - Толстый кабан!  Они младше его, но знают, что ничего Антоха с ними не сделает, потому что трус и слабак. Да и сделай он что-нибудь ... Вокруг - огромный враждебный мир, где полно таких стай, и одиноких гадов, и стерв навроде Инги, которые пьют кровь из хороших людей. Что он может сделать?  Только дома можно отдохнуть от всего. Просто сесть и врубить на полную громкость яростную, рвущую, мучающуюся музыку, в шуме которой странный голос споёт, как страх убивает любовь. Хорошо, что на свете есть Глеб и его рок-группа, иначе жить было бы вообще бессмысленно. Хорошо, что Глеб - такой сильный, талантливый, умный, недосягаемый для тысячи фанатов - живёт вот тут, на одной площадке с Антохой. При встрече Глеб улыбается ему. А однажды даже заступился. В тот раз дворовая компашка решила Антоху отколотить - так, слегка унизить, чтоб знал. Вцепились в руки, а один (Антоха прозвал его про себя Крысом) смазал ему кулаком по носу. Неожиданно появился высокий Глеб. Антохины мучители мигом смылись. Глеб успел ухватить Крыса и, не зная, что делать с ним дальше, сказал Антохе:   - Бей его так же, я держу. Бей! Антоха замялся. Ему было неудобно перед Глебом, и Крыса он ненавидел. Но представить, как тот зажмурит узкие глазки в пугливом ожидании кулака, как сплющится под рукой его нос, как не дай Бог брызнет кровь. Почему-то было противно. Антоха и Глеб слегка растерянно посмотрели друг на друга, и Глеб отпихнул Крыса в сторону, чтоб валил восвояси. Антоха от стыда взмок.   - Не захотел стукнуть? - спросил Глеб, похоже, первое, что пришло в голову. - Ну, ничего. Я тоже не люблю руки распускать.   При этом он как-то мягко посмотрел на Антоху, и тот вдруг подумал, что Глеб близорукий. Думать об этом было странно, ведь это же Глеб - талантливый, сумасшедший, безжалостный в песнях!   С тех пор между ними поселилась тайна. Так казалось Антохе. Он был готов отдать за Глеба жизнь, сделать что угодно. Он помогал ему в сборах на концерты и гастроли, приглядывал за квартирой, перепечатывал его непонятные тексты и даже доставлял его девушке цветы и подарки. Правда, сердце его при этом сжималось. Неужели Глеб не видит, какая она злая, красавица Инга, влюблённая только в себя? Ведь бывали же случаи, когда Глеб возвращался со свиданий, словно больной, с потемневшим лицом, молчаливый, раздавленный. Антохе оставалось надеяться, что могущественный Глеб когда-нибудь проявит силу воли и пошлёт Ингу далеко-далеко. С каким бы удовольствием это сделал за него Антоха! Но кто он такой? Толстый нелепый парень, который не может постоять сам за себя, а уж колючую Ингу побаивается откровенно. В первый раз Антоха увидел эту Снежную Королеву, когда она вместе с Глебом шла по подъезду, а он возвращался из школы. - Антоныч, ну как дела? - спросил Глеб и представил Инге: - Это мой друг! Инга полоснула по Антохе взглядом, и он почувствовал приближение чего-то непонятного, ещё не зная, что это называется ревность. На пороге Антохиной квартиры стоял Глеб и улыбался, потому что слышал из глубин собственный голос, чуть искажённый стареньким магнитофоном. - Слушай, Антоха, - сказал Глеб. :- Я на всю ночь исчезаю, и тебе оставлю ключи от своей квартиры, лады? Друзья очень просили, попировать им негде. Я им сказал, что передам соседскому пацану. Нет, Глеб не собирался ставить Антоху на место. Но всё равно было ясно, что он для него просто "соседский". Да к тому же ещё пацан. Но Антоха был всегда рад сделать Глебу хорошее. - Только вот что, - продолжил Глеб. Они ведь люди такие ... В ночь-полночь могут припереться. - Ничего, - сказал Антоха. - Мама у меня в ночную сегодня, я один. - А ты сам-то как? Не поздно тебе? - Я не детсадовец, - сухо ответил Антоха. - А ты куда? - По делу, брат, по одному делу! - весело сказал Глеб, да ещё таким тоном, словно добавил 15-летнему Антохе, что маленьким такого знать не положено. А то он не догадывается! Куда как не к этой расфуфыренной Инге, ведьме, хоть и красивой. И как это Глеб не понимает, что она его совсем-совсем не любит, ни капли. А вот он, Антоха, настоящий друг. Видя, что лицо Антохи омрачилось, Глеб постарался сгладить ответ: - Хорошо, что ухожу, хоть и ребята замечательные. Надоели сейшена до утра. Он прекрасно знал, что Антоха не любит, когда он пьёт, даже норовит втихомолку после его ночных посиделок вылить остатки вина в раковину. - Слушай, Глеб! - так и подпрыгнул Антоха. - А пусть твои друзья сидят у тебя сколько влезет! А ты ко мне приходи, во сколько угодно! У меня вон диван свободный и тихо. И ещё я могу тебе одну вкусную вещь приготовить, ты же ... - он хотел сказать "вечно голодный", но стушевался. Глеб засмеялся отчего-то. - Хороший ты парень, Антошка! - сказал он и, больше ничего не добавив, побежал вниз по лестнице. А им было так хорошо вдвоём! Инга умела быть обаятельной, весёлой, ничуть не напоминающей снежную королеву. Впрочем, для Глеба она всегда была такой. Они вышли из кафе, но Инга не захотела ехать на такси. - Давай пойдём пешком, - сказала она. - Ну и что, что долго ... Я хочу идти рядом с тобой. Глеб ничего не ответил, только расплылся в счастливой улыбке и взял Ингу за руку. Тихими переулками молчали дома. На каком-то ветхом мосту через овраг снег расхлябался и превратился в кашу. Ой! - сказала Инга, осторожно ставя каблучок. Тут не пройти! Но Глебу очень хотелось пойти по мостику. Ему казалось, что это как талисман, который сделает их счастливыми. Он подхватил Ингу на руки. Она вскрикнула от неожиданности, но вырываться не стала, а прижалась к Глебу. Так они и миновали этот мостик ... - А давай всех обманем! - шёпотом сказал Глеб, когда они выбрались на людное место. - Как? - удивилась Инга. - Все думают, что мы пешком, а мы поймаем машину и быстро-быстро домчимся до дома! - Давай! - согласилась она, и они, как дети, помчались останавливать первый попавшийся автомобиль. Я могу взять тебя, быть с тобой, танцевать с тобой, Пригласить тебя домой ... у меня есть дома рислинг и токай Новые пластинки, 77-й "АКАI". Магнитофон стоял внизу, за кроватью. Небольшая лампа бросала на потолок жёлтый колеблющийся круг, и казалось, что именно из круга света доносится хрипловатый "Наутилус". Глеб сидел на краю кровати, ссутулившись. Он надевал джинсы, и руки его вздрагивали. Он старался не смотреть на Ингу, но чувствовал, что она лежит, опершись на руку, и наблюдает за ним. - Ты что в штанины не попадаешь, а? - спросила она холодно. - Надо же, какой мне чувствительный гений достался! Очередной гений! Глеб молчал. Ингу это раздражало. - Ну и что, что Харитонов! - продолжала она зло. - Я к тебе не привязана, запомни. Я тебе не жена, сосунок! А Харитонов, между прочим, играет настоящий рок. В отличие от вашей художественной самодеятельности. Ну чего заткнулся? Обиделся он! Харитонов - настоящий мужик. Слышишь - мужик! А ты ... Глеб дёрнулся, как от боли. Твой мускус, мой мускул ... Это так просто - до утра вместе. Но я уже не хочу быть мужчиной, Но я уже не хочу! Это так просто - Я хочу БЫТЬ всего лишь. "Наутилус" тосковал так же, как Глеб. Глеб поднялся на ноги. Комната не развалилась на куски - всё осталось таким, как обычно. Кроме него самого. Ему надо было что-то срочно сделать, чтобы не сойти с ума. Он подошёл к окну и одним движением отодрал прикрашенные шпингалеты. Больше всего он боялся, что Инга позовёт его. Но она не двигалась. Глеб распахнул окно. Без всякого стула (чтобы его взять, нужно было обернуться к Инге), встал на подоконник сначала на колени, потом в полный рост. На землю падал снег. Пушистые крошки залетали в окно. И он прыгнул. Антоха писал сочинение про милый идеал - Татьяну Ларину, завтра был последний срок сдачи. А "кол", не приведи Бог, стал бы катастрофой, крушением надежд на благополучное завершение четверти. Одновременно он чутко прислушивался к звукам подъезда. В квартире у Глеба гуляли широко и горласто. Значит, хозяин вряд ли захочет присоединиться к ребятам, раз собирался отдохнуть от шума. У Антохи ещё была надежда, что Глеб всё-таки придёт к нему. Это было бы здорово! - Нет, - вздохнув, сказал он своим надеждам. - Инга - это надолго. Пока не наиграется, не отпустит его. И тут в дверь позвонили. Антоха подскочил, как ужаленный, и помчался открывать, даже не подумав поинтересоваться, кто тревожит его в час ночи. Глеб на пороге смотрел сквозь него пустым взглядом. Антоха медленно оглядывал его, забыв от удивления пропустить в квартиру. Глеб стоял в тапках и джинсовом пиджаке поверх футболки, волосы без шапки сбились от ветра. Брюки были в снегу. - Глеб? Ты что, так по улице ходил? - спросил Антоха. Глеб ввалился в квартиру. - Что случилось? - допытывлсяя Антоха. Глеб молчал. Антоха начал догадываться. - Опять она тебя довела! - воскликнул он возмущённо. Из машины высадила? Из окна я выпрыгнул, - глухо сказал Глеб. Из ... какого окна? - тихо спросил Антоха. Из её. Глаза Глеба были большими и тёмными, И Антоха сразу понял, что случилась беда. Но он не знал, как утешить недосягаемо взрослого человека и как вообще поступают в таких случаях. Злость переполнила его, поэтому Антоха принялся ругаться. - Ты что, совсем спятил?! - закричал он на Глеба, чего не позволял себе никогда. - Из-за шалавы какой-то жизнью рисковал! С третьего этажа, это надо додуматься! Ты бы убился! А как же песни? А группа? А я? Она, сволочь, только рада была бы. Надо полагать, и остановить тебя не захотела. Ей только в радость, когда из-за неё из окон прыгают и вены режут! - Оставь меня в покое, - негромко сказал Глеб, отодвинул Антоху рукой, вошёл в комнату и улёгся на диван лицом к стене. Что-то в его позе было такое, что вконец напугало Антоху. Он присел на краешек дивана и тихонько сказал: - А я ведь как знал, что ты придёшь. Такую вкуснятину приготовил! Вставай скорее! Глеб не шевельнулся. - Ну хочешь, я тебе прямо сюда принесу?! А Инге твоей мы потом напинаем. Морально. Что-нибудь вместе придумаем. Глеб молчал. Но Антохе показалось, что он всхлипнул. И он вдруг подумал, что Глеб, как ребёнок, прибежал именно к нему - за помощью. Но с малышом справиться можно, а Глеб большой и сам же закрыл все подходы к себе. А сам дитё дитём - верит в какую-то сказочную любовь там, где её быть не может, и мучается. Оставить его в покое Антоха никак не мог: мало ли что он надумает в этой тишине. Ну как ему помочь? - Ты прямо мазохист какой-то! - расстроенно сказал Антоха. - Тебе что, нравится, когда тебя мучают? От каждой будешь из окна прыгать?! Глеб наконец-то проявил признаки жизни. - Отстань, - сказал он. - Молод ещё меня учить! - Антоха обрадовался этому знаку внимания. - Глеб! - позвал он. - Вставай! - Я сейчас и от тебя из окна выпрыгну, - мрачно сказал Глеб. - Не выпрыгнешь, - весело ответил Антоха, словно провоцируя. Но дальше продолжать не стал, ему нужна была реакция Глеба. - Это ещё почему? - просипел Глеб и даже повернулся от гнева лицом к Антохе, словно ожидая мальчишеских обвинений навроде "кишка тонка". - Потому что я на себя не надеюсь. У меня тоже была несчастная любовь, и я все окна гвоздями забил. Глеб тупо уставился в одну точку и молчал так долго, что Антоха начал отчаиваться. - Все окна? - переспросил Глеб. - Все, - подтвердил Антоха. - А балкон? - Нет, - вздохнув, ответил Антоха. - Балкон не за колотил. Нормально открывается. - Так что же ты? - спросил Глеб, со странной охотой включаясь в бессмысленную игру. - Заколоти и его тоже. - Да ты что! - по-хозяйски возмутился Антоха. - А бельё я где развешивать буду? А супчик куда выносить? Мне тощать никак нельзя! Таким незамысловатым лукавством толстый Антоха добился своего: Глеб против воли улыбнулся. Антоха понял, что настал момент для решительного действия. Он встал перед диваном на колени и сказал: - Всё, что хочешь, для тебя сделаю! Честное слово! Глеб заглянул в его распахнутые глаза. Антоха бы правда сделал что угодно. Хоть вместо него выпрыгнул в окно. - Антошка, - с тоской сказал Глеб. - Я водки хочу. У тебя есть водка? Водки у Антохи не было. Более того, по всем правилам он должен был рассердиться. Но он не рассердился. - Магазин рядом, я сейчас сбегаю. Только скажи: ты будешь есть моё фирменное? * * * Глеб выпил совсем немного. Зато они от души поболтали с Антохой на кухне, избегая только одной темы - об Инге. Однако вскоре глаза у Глеба начали закрываться сами собой. - Старею я, что ли? - пожаловался он Антохе. - С двух рюмок рубит, а раньше бутылку выпивал, и ничего. - Да ты устал просто, - ответил Антоха. - Иди ложись. Занимай плацкарту скорее! Когда из комнаты донеслось сопение, Антоха оделся и осторожно вышел из квартиры. * * * Хотя время было уже очень позднее, Инга открыла сразу. Наверное, она кого-то ждала. Может быть, думала, что Глеб вернётся. На Антоху она посмотрела сверху вниз, склонив голову. - Жив этот псих? - спросила она. - А не всё ли тебе равно? - страшно сказал Антоха и, размахнувшись, дал ей пощёчину. Инга попятилась и закрылась не столько от боли, сколько от удивления. - Где его одежда, быстро! - приказал Антоха. Инга кивнула на вешалку. В её глазах светилась злость и одновременно уважение к силе. Похоже, она, как хищница, ела того, кто поддавался, и готова была лизать руки дрессировщику. Антохе стало противно. Он сорвал с вешалки куртку и шапку Глеба. - Попробуй только подойди к нему! - пригрозил Антоха, выходя за дверь. - Да кому он нужен! - сказала ему вслед Инга. - Хочешь, я тебе ещё раз растолкую? - сказал Антоха, резко оборачиваясь. Он был так зол, что мог её избить по-настоящему. Инга поскорее захлопнула дверь. Антоха почувствовал гордость и усталость, словно совершил один из двенадцати подвигов Геракла. Но когда он добрался до своей кровати, уснуть не мог. Он вдруг подумал, что Инга непременно нажалуется Глебу. Или когда Глеб проснётся и увидит одежду, ему все-равно придётся выкладывать правду. А влюблённый Глеб и правда сумасшедший. Вдруг он возненавидит Антоху? Или даже ударит его? Встретит из школы и со всей силы даст по лицу: "Это тебе за Ингу! И больше не смей подходить ко мне!" Антоха ужом вертелся на узкой постели, почти физически ощущая эту сцену. Он не боялся криков, он перенёс бы от Глеба пощёчину. Но сама мысль о том, что Глеб тем самым предаст его, была просто невыносимой. Когда затрезвонил будильник, он вскочил, с чувством, будто не спал вообще, и начал тихонько собираться, чтобы не разбудить Глеба. Только по дороге он вспомнил, что сочинение "Татьяна - милый идеал" так и осталось недописанным. * * * Антоха вернулся из школы и обречённо заглянул в соседнюю квартиру. Глеб бродил по дому с книжкой в руках. Он взглянул на Антоху не вчерашним, затравленным, а спокойным и печальным взглядом. - Глеб, тут такое дело, - начал Антоха. - Курточка твоя ... - А я знаю, - ответил тот. - Я, когда проснулся, сразу позвонил Инге. - А она? - с тревогой спросил Антоха. - А что она? - усмехнулся Глеб. - Сказала, что все отношения закончены. А курточку, говорит, я твоему оруженосцу домой унесла ... Вот так. Но даже если бы ей вдруг пришла невероятная мысль извиниться, я бы всё равно вежливо откланялся. Иначе получилось бы, что я предаю и себя, и своего друга. Ну что ты улыбаешься, Антошка? Я же серьёзно! Глава семьи Взрослые иногда звали его "маленький оборвыш" вроде шутя, даже ласково, при этом иногда делились конфеткой. Чаще вздыхали: "Бедный ребёнок!" Ещё чаще не замечали. Обращали внимание, когда он приходил к бабушке: наверное, на фоне неё, общительной, привыкшей быть на виду, он выглядел особенно странно. Бесцеремонные соседки порой говорили бабушке прямо при нём, не стесняясь, как не стесняются бессловесного стола или буфета: - Что это он у вас всё молчит, или нездоров, может? Бабушка сердилась, вступалась за Сергея: - Знаю, в какую сторону языками метите. Не повезло парнишке с родителями, так он не виноват. А насчёт ума он нас с вами перещеголяет. Молчание, между прочим, золото! Бабушку уважали, он была учителем истории. Потому и не перечили ей в этом деликатном вопросе, но особенно и не прислушивались. Кто же за родного внука не горой! Понятно, что ей обидно: хочется гордиться и хвастаться кровиночкой, как другим, а гордиться и хвастаться нечем. Когда он является погостить, ходит по дому тихий и неулыбчивый, как больной старичок, не клянчит сладостей, не тянет руки к ярким фаянсовым слоникам. Всё молчит, молчит. И отворачивается от больших, которые в угоду бабушке задают ему заискивающие вопросы. С обидным равнодушием отворачивается. Ясно - недоразвитый. Дебилёнок. Недаром, когда он шагал как-то в садик и на него набросилась собака Гвоздевых, он даже не додумался позвать на помощь. Стоял, прижавшись к стене, и глядел, как она прыгает и лает, пока пьяненький дворник не заметил безобразие и не отогнал дворнягу метлой. А кого было звать, кого? Странненькую словоохотливую мать? Она бывала добра, бывала зла - и всё это без видимых причин и чаще всего без переходов. Трудно сказать, любила она сына или нет, так же, как трудно было сказать, что двигало ею, когда, уходя, например, на двор вывешивать бельё, она вдруг исчезала на несколько дней, а потом опять появлялась, как ни в чём не бывало, давала Сергею карамельку или затрещину - и висла на отце. Непросто было объяснить, что такое находил в ней отец, хмурый, крепкий и грубоватый, но любил он её без памяти, прощая даже внезапные отлучки. Может, ему нравилось видеть рядом с собой вечного требующего опеки и любви ребёнка. Настоящего своего ребёнка, частицу своей жены, он, кажется, тоже любил иногда. Отец делал неловкие попытки прибраться хотя бы в комнате сына, потому что, хотя мать и не работала, во всём доме царили хаос и грязь. Было трогательно и смешно смотреть на эту странную парочку, когда они, принарядившись, первый раз повели Сына в школу. В тишине торжественной линейки мать вдруг начала громко и дико говорить, обращаясь то к мужу, то к окружающим, а потом, растолкав первоклашек, пробилась к Сергею и начала с комической заботливостью одёргивать его ученический пиджачок, прилепётывая при этом немыслимые фразы. Почуяв неладное, отец за руку вытащил жену из центра внимания назад, в стайку родителей. Но маленький сын уже услышал смех. Он был негромкий, сдержанный: смеялись родители детей, смеялись старшеклассники. Сергей сжался. Он понял, что ему в первый раз стыдно за мать. И ещё мучительнее было то, что ему было стыдно своего стыда. А вечером этого дня, когда маленьких одноклассников ждал праздничный ужин, пьяный отец гонял его по дому. Отец и раньше любил приложиться к бутылочке, как он говорил, "с устатку". Потом "устаток" перерос в одержимость, называемую алкоголизмом. Трезвый отец был неразговорчив, пьяный - просто страшен. Мать он не трогал, а она его, беснующегося, никогда не унимала. Она сидела спокойно и с каким-то сумасшедшим любопытством наблюдала, как он ломает жалкую мебель, как щенка швыряет сына, а потом мчится на улицу, чтобы выплеснуть злость на соседях или прохожих. "Не пришёл на сбор макулатуры. Прошу родителей явиться в школу", - строго написала учительница в дневнике второклассника Сергея. Как ни странно, отец засобирался, видно, почувствовав себя главой семьи. Явился перед очи учительницы грубый, тяжёлый, хмурый. Бабушка забежала тоже, задержавшись в школе. - Инертный он у вас, - сказала учительница. - Даже если макулатуру не вспоминать. Ничего ему не надо, полное равнодушие ко всему. Вы думаете: пока он маленький. Это заблуждение! Старше станет - не изменится. Вот недавно был вообще вопиющий случай. Третьеклассник Степанов, дубина, ударил Люду Осокину (знаете, кто у неё родители?!) И из-за чего? Когда я его тащила в учительскую, он ещё вырывался по пути, орал: "Она сама меня бомжом обозвала, сказала, что я нищий в лохмотьях!" Знаете, дети часто друг друга ... - А Сергей тут при чём? - запальчиво перебила бабушка. - А Сергей был, так сказать, единственным свидетелем и не заступился за одноклассницу. Думаете, он струсил мелкого Степанова? Нет! Ему просто всё равно! Бабушка развернулась и вышла из кабинета. Она не хотела спорить при неприятном зяте. Кроме того, она по-философски относилась к успеваемости Сергея, но то, что внук не заступился за девочку, её задело. Однако для начала нужно было разобраться. Учительница обратила свою речь к отцу. - Скажешь - сделает. Ну и что? Без огонька, без задора. Гирлянду клеить ему неинтересно, в конкурсах, весёлых, занимательных, участвует только по принуждению. Когда у нас был праздник любимой игрушки, Сергей свою не принёс, и я посадила его в жюри. Так он даже не мог высказать своё мнение, которая из них лучшая, пока ему не подсказала та же Люда. Боюсь, Сергей не способен самостоятельно принять решение. Между тем, он мужчина, будущий глава семьи. Кто будет решать за него в дальнейшем? Вы? Или как поведёт Сергея жизнь - так и пойдёт? А он будет сторонним, индифферентным наблюдателем? Отец слушал долго, склонив большую голову. Когда учительница завершила взволнованную речь, он подвёл итог: - Излуплю я его, будет слушаться как миленький! Испугавшаяся учительница долго заверяла отца, что лупить Сергея не надо, он спокойный, старательный. Отец вышел из школы, покачивая тяжёлой головой и пытаясь понять, как же так ругали сына, что он в конце концов оказался хорошим. Не справившись со сложностями педагогики, он завернул к Вальке-самогонщице ... Сергей спрятался от разбушевавшегося родителя у бабушки. Отец в запале распотрошил большого косматого медведя, доставшегося ребёнку по наследству от двоюродного брата, а потом с ножом, на неровном лезвии которого остались вата и пух, выскочил на улицу. На свою беду недалеко шёл молоденький милиционер. Он и попытался урезонить пьяного хулигана. Сергей вернулся домой, когда отца уже забрала милиция, тело милиционера увезли, а кровавую лужу засыпали. В наступающих сумерках на страшном месте стояла только мать. Она всплёскивала руками и вскрикивала. Из окон с мрачным любопытством смотрели соседи. - Мам, ма-ам, пойдём домой, - тянул её сын, избегая глядеть на окна. Мать вдруг престала причитать. Она увидела человечка, который является опорой, главой вместо мужа. - Забрали ведь его, - тихо и жалобно сказала она. - Пойдём домой, - твёрдо сказал сын. И она понуро поплелась за ним. На суд Сергея не пустили. Он ушёл к бабушке, а не в школу, и весь день молчал и держал на коленях огромный атлас мира. Мать пришла сюда же и ничком легла на диван. Она понимала, что лишилась главного в своей жизни - опоры, и потому даже не вскликивала, как всегда. - Ну, чего там? - наконец сказала бабушка, а он насторожился, поджав колени к груди. Мать, услышав привычные властные нотки, к которым так тянулась её плутующая душа, ожила. Вскрикивая и охая, она начала рассказывать, и всё, что можно было понять из её рассказа - что судья строгий, что отец всё время молчал, а когда ему дали слово, попросил, чтобы жена его ждала. О приговоре она совсем забыла, и когда бабушка подтолкнула её, она вспомнила, что дали пожизненное. Бабушка вздохнула. Хотя случившееся она считала позором прежде всего для себя, она всё же испытала некоторое облегчение: страшного зятя она не любила. Мать жадно посмотрела на сына: ЭТО скажет он. Вместо него сказала бабушка: - Иди домой одна. Ребёнка я тебе не отдам. Сергей вдруг бесшумно поднялся, поставил атлас на место в шкаф и сделал шаг по направлению к прихожей. - Нет, бабушка, - сказал он, кивнув головой на мать. - А она на кого останется, дурочка? Я за ней пригляжу. Бабушка оторопела. - А как же вы жить-то станете? - растерянно спросила она. - Проживём, - сказал Сергей. - Варить она умеет, я пол мыть буду. - Сергей, ты маленький ещё, ничего не понимаешь! А деньги? Пенсия её велика ли? - Если без отцова вина, так прожить можно, - уверенно сказал Сергей. - Картошки наростим, огород тут рядом. Разве ты нас кормить должна? Бабушкины ноги подкосились, она села на кресло и тихонько заплакала. - Одевайся, пойдём! - сказал Сергей матери. - Бабушка, я буду тебя часто проведывать, ты не плачь . Чёрная точка К вечеру Артёма начало всё сильнее преследовать тягостное чувство тревоги. Борясь с ним, он обзвонил всех своих знакомых. Когда знакомые кончились, он обречённо уставился в окно. Мимо окна пролетела чёрная точка. Артём называл её иногда "чёрным ангелом", но это была именно точка Жирная, недо6рая и засасывающая, как чёрная дыра. Она пролетала, как пуля в русской рулетке - и чем чаще, тем меньше оставалось шансов, что она минует Артёма. Он оделся и вышел из дома. На него нападала появляющаяся теперь ПОСТОЯННО жажда саморазрушения. Которая, как он догадывался, была каким-то образом связана с чёрной точкой. Эта жажда терзала его. И он, чтобы заглушить чужой и сладкий голос суицида, потихоньку играл с ним, стараясь обмануть - ходил по полуразрушенному мосту над оврагом головокружительной высоты, допоздна засиживался в грязных пьяных притонах, где процветала поножовщина и где на него, непьющего и хорошо одетого, смотрели с открытой неприязнью. Пару раз приходилось драться, жестоко, до ушибов, от которых мутилось сознание, и истошных визгов девиц. Потом он уже перестал понимать, кого обманывает, чужой голос или себя. Сегодня Артём отправился к прудам, которые летом заполняли небольшие городские лодочки. На прудах уже появился тонкий ледок. Смеркалось. Чёрная точка промелькнула снова. Значит, надо было поторапливаться. И он увидел, что хотел. Над небольшой плотиной работал странный лязгающий механизм. Кажется, с его помощью вода переливалась из одного пруда в другой, непонятно зачем - если для красоты, то никакой красоты тут не было, да и любоваться в ноябрьский промозглый вечер водопадом вряд ли бы кто-то стал. Зато над плотиной можно было проползти обледенелым склоном. Шанс не свалиться в ледяную воду под лязгающие зубы механизма был не так уж велик. Артём, пригибаясь, сделал скользящий шаг, ещё один. Ноги задрожали от напряжения. Подул ветер, и пришлось остановиться. Потом он двинулся снова. По-черепашьи он добрался до середины пути, остановился над самым механизмом и понял, что доберётся. Вдруг над головой взмыла чёрная точка. Артём дёрнулся, нога подкатилась. Единственное, что ему оставалось - упасть на землю. Так он и сделал, но покрытая скользкой коркой поверхность тащила его вниз. Он делал отчаянные движения руками, словно неумелый пловец, пытаясь уцепиться за что-нибудь, однако вокруг сыпалось и крошилось, и выбраться он не мог. Ему помогла вчерашняя ссора в кабаке, когда он, чтобы защититься, схватил со стола вилку, а потом в запарке сунул её в карман. Сейчас он лихорадочно вспомнил о ней, достал вилку и изо всей силы воткнул в землю. Теперь у Артёма нашлась опора. Только надо было действовать очень осторожно. Он подтянулся, воткнул вилку снова, повыше. Двигаясь по миллиметру, он отполз от опасного края и поднялся на ноги. Оставшийся путь до спасительного берега он преодолел равнодушно. Судя по шуму, на соседнем пруду шла подростковая веселуха. Стая подростков была далеко небезопасной компанией, и Артём, вновь манимый своей жаждой, двинулся туда. Он ещё издали слышал, что, гогоча, парни ломают лёд кирпичами, теперь эта забава кончилась и началась другая. Какая именно, он подошёл узнать поближе .. Шаловливая детвора забросила на одну из оторванных льдин котёнка и со ржанием наблюдала, как он косолапо удерживает равновесие, чтобы не перевернуть небольшую льдину. Котёнок был совсем маленький, едва глаза открывший, и он не знал, за что такую жестокую шутку учинили над ним люди, и мявкал совсем не слышно, в тихом ужасе разевая розовый ротик. Артём был невысок ростом, некоторые подростки из этой компании были повыше его. Однако он сразу ухватил одного за ухо. - Чего это вы тут устроили, щенки недоделанные! - зло сказал он. - Я сейчас вас за этого котёнка одного за другим в воду покидаю! Артём был один - но перед его уверенностью они спасовали. - Мамка велела утопить, - объяснил испуганно самый младший. - А перед тем поиздеваться хорошенько, да?! - сказал Артём. - А моя мамка велела, чтоб я тут утопил пару таких Подонков, как вы. И он потащил пойманного к воде. Тот заверещал, а остальные бросились врассыпную. - Иди отсюда, мразь, - брезгливо скомандовал Артём пойманному. Он нашёл палку и попробовал дотянуться до котёнка, но чуть не перевернул льдину. Тогда Артём скинул куртку и полез в воду. Она сразу обожгла холодом ноги. Он зашёл по колено, дотянуться не смог, сделал ещё шаг и ухнул по пояс. Горстью он захватил котёнка и выскочил на берег. - Вот он, - сказал, появляясь, прежний мальчишка. - Он брата моего чуть не утопил! С ним были два милиционера. Они внимательно посмотрели на выходящего на берег мокрого Артёма. - А где пацан? - спросили они тревожным хором. - Убежал, - пожал плечами Артём. - Вон, мчится по мосту, палач малолетний. Надо же додуматься, котёнка топить. Милиционерам не было дела до котёнка. Они обернулись в сторону моста, мальчишка тоже. - Витька, Витька, подожди меня! - закричал он. Подросток остановился, но, увидев милиционеров, погнал ещё быстрее. Мальчишка рванул за ним. - Я бы, например, за такое на учёт по жестокости ставил, - сказал милиционерам Артём. Те переглянулись. - Ладно, пошли, что ль, с твоим котом, - сказал один из них. - Мы тебя до дома довезём, а то простынешь. Довезли они его вмиг. - Слушайте, мужики, - спросил, выходя, Артём, - вам котёнок не нужен? - Не нужен. А это что, не твой? - Нет. Куда теперь я с ним? - Теперь только себе, - и они, смеясь, уехали. Артём сразу погрелся в горячей ванной и напился чаю. Котёнок за неимением лучшего получил растопленное мороженное. Впрочем, он был не в претензии. Артём включил музыку и положил котёнка к себе на колени. Тот замурлыкал. - Ну ты очень-то не обнадёживайся, - сказал ему Артём. - Я тебя живо кому-нибудь сплавлю. Ты думаешь, я добренький и благородненький? Почти угадал. Я вчера в Боба кинул кружку с кипятком. Хорошо, что не попал ... А то прямо в голову метил. Это он мне заикнулся о лечении. "Не могу, говорит, смотреть, как ты загибаешься, хоть ты и идиот полный, а всё-таки друг. Если я тебя не сдам сейчас - сдохнешь!" Не сдал, ушёл, разозлившись ... Котёнок молчал. - Нет, ты слышишь, какая музыка?! - сказал Артём. - Вот такое писать - стоит. Чтоб слушали. И слушать - стоит. Артём зажмурился и немного помолчал. - А ты знаешь, - продолжил он, - ты ведь меня сегодня тоже спас. Я тебя - от малолетних подонков, а ты меня - от очень нехорошей вещи. От чёрной точки. Это когда боишься и знаешь, что этого света жалко, и Боба жалко, и тётю Юлю, а потом разрушенный мост - и пожалеть этого всего будет некому. А меня всё равно что-то зовёт тихонько, подманивает. Артём потянулся к кипячёным шприцам. - А ты знаешь, кот, я ведь наркоман. Вот видишь эту дрянь? Я сейчас перелью её в себя. Смотри, какой здоровенный шприц. Вот я его воткну в вену. Смотри, какие у меня вены! Больно, между прочим - это тебе не на коленях мурлыкать и не на льдине бултыхаться. А может, и как на льдине ... Но делать нечего, иначе меня будет так ломать, что ты на стену залезешь от страха. Ломка - вообще страшная вещь. Сдохнуть можно запросто. Но я и так, наверное, скоро сдохну. Думаешь, я не понимаю этого так же ясно, как Боб? Кот, кот! А жить так хочется! И хоть бы кто протянул руку и вытащил меня с этой ломающейся льдины! Вопреки ожиданиям Артём уснул хорошо. Он был не один - рядом с ним на подушке дремал маленький безымянный Жилец. Проснулся он быстро от того, что в окно словно звякнул камень. Артём поднял голову, напряг глаза. Так и есть, чёрная точка. Теперь он уже знал, что делать. Он набрал номер. - Боб? - Тёмка, ты знаешь, сколько времени? - Боб, забери завтра у меня котёнка! Слышишь? Забери обязательно! - С ума сошёл? Какой котёнок? - Я на улице подобрал! Очень хороший котёнок, но мне его не надо. Боб, будь другом! - Ну ... Светкиной матери в деревню был нужен вроде. Ладно, заберу. - Только обязательно завтра, ладно Боб? - Слушай, Артём, к чему такая экстренность? Ты что ... Артём поспешно положил трубку. - Я тебя пристроил, - сказал он котёнку. - Будь спокоен! Боб несколько секунд слушал короткие гудки, приходя в себя. Потом тряхнул головой и стал поспешно набирать номер. - "Скорая"? Заберите на принудительное наркомана со стажем в год! - глухо сказал он. - Вот адрес ... в шприце бултыхалось белое, и Артём внимательно смотрел на него. Привычная процедура, ничего страшного. Только порошка взято побольше. Есть та кое понятие - "золотой укол". Говорят, смерть от передозы самая лёгкая. ... Машина с крестом на боку мчалась по улице. В своих "Жигулях" летел наспех одетый Боб. Над ними время от времени появлялась торопливая чёрная точка. Кто вперёд - было непонятно. Стр. 1.     Стр. 2.    Стр. 3.
	При использовании материалов сайта ссылка на автора и сайт обязательна.