Природа все уравновешивает. Нередко слепой видит больше, чем зрячий. А человек в инвалидной коляске знает мир лучше, чувствует его тоньше, чем любой из идущих и бегущих.
На днях на одном из сайтов Интернета я увидела знакомое имя: Людмила Ишутинова. Кировская поэтесса. Моя землячка. В мировой компьютерной сети ей посвящено всего три строки, ни о чем не говорящие: откуда родом, где училась, какие сборники издала. Но я-то знаю, что за этими строками - яркая личность, человек потрясающей выдержки, немыслимой воли. К сожалению, с Людмилой мне общаться не довелось (она рано ушла из жизни). Но несколько лет назад коллеги-журналисты познакомили меня с ее мамой. И эту встречу я не забуду никогда.
:Обыкновенная городская малометражка. Более чем скромная обстановка: облупившийся шифоньер, книжный шкаф с надтреснутым стеклом, полуразвалившийся диван, стол: Живет здесь маленькая сухонькая старушка - Антонина Александровна Ишутинова. А еще - вот уже много лет - здесь обитает тоска.
: Заплачет трелью дверной звонок - Люда, Люда, Люда: Опустится на подоконник озябший нахохлившийся воробей - Люда, Люда, Люда: Весенний ветер захлопнет форточку - Люда, Люда, Люда:
Люда росла улыбчивой и жизнерадостной. Утром, едва проснувшись и выглянув в окно, она, совершенно счастливая, могла заявить матери, что "трава сегодня зеленее, чем всегда, а деревья за ночь выросли на целый этаж!". Антонина Александровна соглашалась: "И правда!". Ну какой смысл возражать, если дочь "видела сама, как вот те два воробья летали, взявшись за крылья, а облака вытворяли такое, что солнце едва не лопнуло со смеху".
Я удивляюсь! Я удивляюсь!
Я с удивленьем в глазах
Небо сегодня немножко другое -
Ясное-ясное и голубое.
:Беда пожаловала вместе с радостью. Был теплый солнечный денек - первое сентября. Люда отправилась в школу - первый раз в первый класс. Шла, как и полагается, за ручку с мамой. Вдруг словно споткнулась - упала, разбила коленки. Синяки да раны со временем зажили, а вот падения стали повторяться все чаще. Местные эскулапы руками разводили: непонятно, что такое. К седьмому классу Люда вовсе перестала ходить: ноги не слушались. Антонина Александровна, днем стараясь быть веселой и бодрой, ночами плакала в подушку (чтобы дочка не услышала). А дочка все понимала, все чувствовала. И когда мать приносила завтрак, заявляла строго и твердо: "Мама, все будет хорошо!".
Добираться до школы становилось все труднее: Люда идти не могла, а у Антонины Александровны не хватало сил, чтоб нести девочку-подростка на руках. Иногда помогали соседи, прохожие. Но в конце концов мама решила: нужно перевести дочку на домашнее обучение. Знала, что ей трудно придется без друзей (Люда всегда была в окружении шумной ватаги), но иного выхода не видела. Люда молча согласилась с "домашним заточением". Однако в тот же день к Ишутиновым прибежали мальчишки - одноклассники Людмилы: "Антонина Александровна! Не запрещайте Людке ходить в школу. Мы сами будем ее на уроки носить! У нас скоро смотр инсценированной песни. Если Людка не придет - провалимся. Она же у нас и за режиссера и за командира. Без нее скучно:".
Я удивляюсь! Я удивляюсь!
С солнцем с прогулки домой
Желтое солнце -
Буду делиться с прохожими им:
Грустным - по дольке,
Разве мне жалко?
В классе составили график "встреч и провожаний" Люды Ишутиновой. Вплоть до окончания школы этот график ни разу не сорвали. Прохожие частенько наблюдали, как двое-трое мальчишек по очереди несут на руках тоненькую белокурую девчонку, а та, смеясь, погоняет их портфелем. А потом: "Мама, я хочу учиться, - заявила Люда после выпускного бала. - Поедешь со мной поступать в педагогический?". Антонина Александровна и ждала этой просьбы, и боялась: здоровым-то людям высшее образование дается непросто, что уж говорить о Людмиле? Ну, аттестат "пятерочный", ну, память отличная. А где взять силы? Впрочем, стойкостью и самообладанием эта девочка могла поделиться с дюжиной атлантов.
До начала вступительных экзаменов Антонина Александровна повезла Людмилу в Москву - на обследование. Столичные светила вынесли приговор: "Быстро прогрессирующая атрофия мышц. Ходить ваша дочь уже не будет и: долго не проживет. Ну, может быть, еще три-четыре года:". Чтобы не упасть, Антонина Александровна прислонилась к стене: ноги подкосились, в глазах потемнело. Выйдя из ординаторской в коридор, где дожидалась дочка, мать спрятала за спину трясущиеся руки и, стараясь не смотреть на Люду, заговорила: "Понимаешь, они и сами не знают:". "Мама, я все слышала, - перебила дочь. - И я не верю. Обещаю - все будет хорошо".
:Она окончила институт. Устроилась корректором в областную газету. Здесь же публиковала свои стихи. Многие из них печатались в центральных изданиях ("Литературной газете", "Юности"). Она по-прежнему торопилась жить, боялась что-то не успеть: Ее квартира напоминала большой муравейник: поэты, писатели, художники приходили сюда, чтобы обсудить свои новые работы, рассказать об успехах или проблемах, попросить совета. Она помогала с радостью. Анализировала тексты, корректировала, критиковала. Всегда по-доброму, всегда с любовью. Рядом с ней было тепло, солнечно. Не случайно именно в квартире Ишутиновых родился первый в городе молодежный поэтический клуб. Не случайно многие из Людмилиных подопечных поступали с ее легкой руки в Литературный институт, в ГИТИС.
Бывают в жизни минуты,
Когда небо синей и выше,
Когда мир светлей и огромней,
А трава и листва зеленей.
Я тогда собираю друзей
И делюсь с ними всем, что имею,
Отдаю им все, что имею, -
И цветы, и улыбку, и солнце:
:Болезнь брала свое. Людмила успела выпустить два сборника стихов, однако все больше времени проводила в больничных палатах. Но даже там оставалась такой же - неугомонной, неунывающей, жадной к жизни. Однажды сослуживцы принесли ей письмо тридцатилетнего мужчины-инвалида. Это было послание обиженного, озлобившегося на весь белый свет человека. Мужчина писал, что у него нет рук, жена бросила его потому, что начал выпивать, а не выпивать невозможно, потому как нет смысла жить. Людмила ответила на письмо. Рассказала о своей судьбе, работе, о друзьях. А через некоторое время получила от "заочного" знакомого телеграмму: "Людмила, Вы такая: Я даже не могу представить Вас в инвалидной коляске. Вы вернули мне мозги. Спасибо!".
:Она боялась стать ненужной: "Если наступит день, когда я перестану пригождаться, он будет самым черным днем". "Черный день" не наступил. Коллеги не позволяли Людмиле "расслабиться": до последнего часа она работала - даже в больнице корректировала газетные гранки, отвечала на письма читателей, составляла депеши в обком комсомола, отстаивая "неудачные" (с партийной точки зрения) творения молодых авторов. Разумеется, друзья не оставались в долгу: из палаты Людмилы с утра до вечера доносились перепевы гитарных струн, смех, многоголосье дискуссий.
Бывают в жизни минуты,
Когда солнце скрывают тучи,
Когда, кажется, рушится небо
И земля плывет из-под ног.
И тогда приходят друзья
И приносят все, что имеют,
Отдают мне все, что имеют, -
Кто цветы, кто улыбку,
Кто сильные руки свои:
Была в ее жизни любовь. Правда, человек, который покорил сердце этой хрупкой сильной женщины, так никогда и не узнал о ее чувствах. "Что я могу ему дать? Воз хлопот, ворох тревог и забот, - говорила Людмила маме, - а он достоин большего, лучшего".
Окно. За ним январский вечер,
Теней сиреневый узор
И запоздалый разговор
О запоздалой нашей встрече:
:Осенью 1987 года Людмила работала над выпуском третьего сборника. Работала так, что Антонина Александровна приходила в ужас: "Дочка, так нельзя! Ты загонишь себя! Ты же совсем не спишь". "Еще высплюсь, мамочка! - отшучивалась Людмила. - Ну должна же я что-то оставить после себя. Не переживай, все будет хорошо. Ты же знаешь - я не подведу!".
:А все-таки "подвела". С двухсторонней пневмонией (результат круглосуточных "бдений" в холодной квартире) попала в больницу. Несколько недель врачи боролись с болезнью и, казалось, одолели ее. Людмилу уже готовили к выписке. "Завтра домой поедете", - сказала медсестра. Но "завтра" не наступило, потому что ночью Людмилы не стало. Сердце сдалось. На тумбочке рядом с кроватью Людмилы Ишутиновой нашли листок:
Мои печали, мама,
В твоем сердце - камнем.
Мои болезни, мама,
В твоем сердце - рана.
Мои тревоги, мама,
В твоих глазах - тенью.
Мои ошибки, мама, -
Твои волненья.
А я так долго не понимала,
Почему ты
Вдруг старше стала,
Мама!
:До сих пор Антонина Александровна не может привыкнуть к мысли, что дочери нет. Переставит на полках книжки - Люда, Люда, Люда: Переберет пожелтевшие от времени исписанные листки - Люда, Люда, Люда: Достанет из шкафа дочкин старенький плащ - Люда, Люда, Люда:
Два раза в год (в день рождения Людмилы и в день ее смерти) опустевшая квартира наполняется гомоном: здесь собираются друзья Ишутиновых. Собираются, чтобы вспомнить. "Согреться". Наполнить душу светом, который оставила после себя маленькая слабая женщина. Сильный человек. Люда. Люда. Люда: